Новые публикации
Семеро имели (пораженцы)
Мужчинам слегонца проще в беспорядочных связях. Они дают, а иногда и даруют через секс не только умственное, а иногда и ментальное. Шак
От Вики у Юки
  конец лета
Ловушка беременности
под грибочки
Форма и содержание и Царь Грибов
Размышления при обилии
Новые комментарии
Инна написал(а): скоры на расправу :sm7
Орфей написал(а): Тоже иногда так считаю :sm6
Новое фото
Новое фото Ганеша педикюрит

Текущее время: 19 ноя 2019, 15:11

Бродский - рядовой профессионал

Гришковец, Задорнов, Михалков, Пугачёва, Блаватская, Бродский, Кастанеда...
золотой Отец
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 15 дек 2010, 20:00

Бродский - рядовой профессионал

Орфей » 20 мар 2011, 13:08

Мне удалось сохранить одну страницу этой дискуссии:

...Продолжить чтение

Далёкий
» 26 фев 2011, 00:41

Екатерина, вы действительно считаете, что бродский ходил по пустыне?
Он ведь в Америке жил, и в Венеции.


Круасан
» 26 фев 2011, 13:32

Далёкий писал(а):
Екатерина, вы действительно считаете, что бродский ходил по пустыне?
Он ведь в Америке жил, и в Венеции.


Как я понял, тут имеется в виду другая география. Кто там пройдёт, тот куда-то и придёт. Но не все идут и прийдут. Извините, Екатерина - что за Вас отвечаю!



Екатерина » 26 фев 2011, 15:57

Круасан писал(а):
Кто там пройдёт, тот куда-то и придёт. Но не все идут и прийдут. Извините, Екатерина - что за Вас отвечаю!



Это самая точная из всех попыток адаптировать невыразимое. До умиления.


________________________________________

Иста » 28 фев 2011, 09:34

А разве без политических мотивов могут дать нобелевскую в области гумманитарной?

Виктория » 28 фев 2011, 17:19

Вы о чём???



Орфей » 15 мар 2011, 10:59

Бродский, на мой вкус, конструктивист. Он создаёт конструкции с массой литературоведческих ассоциаций.
Я не вижу в Бродском что-то исключительное, что-то действительно его. Он мне напоминает переводчика. Таких было много в советские годы. Даже Арс. Тарковский - это культурный переводчик.
впадать в экстаз помногу раз!


Екатерина » 16 мар 2011, 01:54
Орфей писал:
Бродский, на мой вкус, конструктивист. Он создаёт конструкции с массой литературоведческих ассоциаций.
Я не вижу в Бродском что-то исключительное, что-то действительно его. Он мне напоминает переводчика. Таких было много в советские годы. Даже Арс. Тарковский - это культурный переводчик.


Не ожидала от Вас, Орфей, такого поверхностного восприятия. Хотя...Вы же не читатель - писатель! "Масса литературоведческих ассоциаций" - как палитра, востребованная всяким, со словом дело имеющим. Вы, полагаю, в этом не исключение Есть вещи, создающие культурный код в сознании, и код этот при включении начинает работать. Бродский создаёт новую перспективу в осмыслении знакомых понятий...Он ведь был уникально образованным человеком, обладал редкостной памятью и слухом. И всё равно это кухня, сор, из которого растут стихи... У слова Бродского есть свойство - неожиданный ракурс в самом привычном, космический масштаб в самом обыденном. Волшебное свойство преображения, умение вскрыть истинный подтекст. Он обладал даром сопрягать, высекать новую искру смысла... Его "конструкция" - храм с прозрачными стенами и куполом из космических звёзд...все попытки объяснить - откуда это взялось - упираются в тайну...Этот питерский парень с 8-классным образованием стал мостом между Серебряным веком и нами...Он начал писать стихи в 17 лет, а через два года Ахматова советовала друзьям собирать его черновики... На фоне людоедского века Бродский рассказал о жизни в пустыне, об одиночестве, о встрече с Вечностью. Он поделился собственным опытом пути, защитил право человека на него как самую главную ценность жизни. Дал утешение и надежду всем в пустыне идущим. И открыл для этого такие возможности в образности, стилистике, рифме... что после него стихи писать трудно, почти невозможно...Весёлая ироничность, антипафосность, привычка "брать на полтона ниже" - на фоне фантастического владения словом и невероятного метафизического ощущения мира... Это был первый русский поэт-метафизик. Душа, сгоревшая дотла.


Орфей » 16 мар 2011, 09:46

Ожидать нужно даже весёлых событий!

И я уж, отнюдь, не писатель. Так что давайте обо мне не будем, а о Бродском.
Да, у Бродского много деталей - заунывных деталей действительности. Но лично мне он не катит и не катил.
Я подумал: с чего это? Все носятся с ним, а я открываю одно стихо, прочитываю, и тут же забываю. И больше читать не хочется. В этом я себе доверяю. Ни одна строчка не застревает во мне. От Пастернака - и то застряла эта размноженная чушь - свеча горела на столе...
Мне кажется, что Бродский хороший пример для анализа. И я возьмусь за это. Только стихи я его штудировать не буду. Вот приведите три своих любимых у него.

Если вам здесь эта тема неуместна, то мы можем затеять разговор в Разочарухе.
впадать в экстаз помногу раз!




Екатерина
» 16 мар 2011, 20:51

Орфей писал:
Ожидать нужно даже весёлых событий!
И я уж, отнюдь, не писатель. Так что давайте обо мне не будем, а о Бродском.
Да, у Бродского много деталей - заунывных деталей действительности. Но лично мне он не катит и не катил.
Я подумал: с чего это? Все носятся с ним, а я открываю одно стихо, прочитываю, и тут же забываю. И больше читать не хочется. В этом я себе доверяю. Ни одна строчка не застревает во мне. От Пастернака - и то застряла эта размноженная чушь - свеча горела на столе...
Мне кажется, что Бродский хороший пример для анализа. И я возьмусь за это. Только стихи я его штудировать не буду. Вот приведите три своих любимых у него.


Если вам здесь эта тема неуместна, то мы можем затеять разговор в Разочарухе.


Не надо штудировать, Вы что! Каждому своё. Кому-то нра арбуз, кому-то - свиной хрящик.
Многоуважаемый Орфей, Вы опоздали - Вас опередил Эдик Лимонов, назвавший Бродского "поэтом-бухгалтером". И даже Александр Исаич написал о нобелевском коллеге не очень лестно и очень подробно, и я думаю, Вы вряд ли сделаете это лучше великого Солженицына, тем более что "отнюдь не писатель".


Орфей » 16 мар 2011, 21:21

Вот любят Сталина, они сталинисты, любят Пугачёву, они пугачата, любят Гришковца, они гришковчата. Вы любите Бродского, вы бродсковчонка? И естественно, за кумира убить готовы. Вы фанатка Бродского? Шахидка от Бродского?

Бродский - не создал ничего такого, чем бы мог меня лично привлечь. Его стихи вторичны и культурологичны. Это просто рифмованные шахмато-образные конструкции. В них есть какая-то эмоция. Но все состояния одни и те же. Тоскливое нытьё с массой деталей, цепляющихся одна за другую. Да, он подмечает всяческие бытовые штучки, всякие подробности. Но в нём нет высоких состояний, нет живого духа высокой степени. И тем более, что, раз вы даже не хотите привести примеры, то, видимо, нечего и возразить.
впадать в экстаз помногу раз!


Екатерина » 16 мар 2011, 22:00

Разговор с небожителем (1970)

Здесь, на земле,
где я впадал то в истовость, то в ересь,
где жил, в чужих воспоминаньях греясь,
как мышь в золе,
где хуже мыши
глодал петит родного словаря,
тебе чужого, где, благодаря
тебе, я на себя взираю свыше,

уже ни в ком
не видя места, коего глаголом
коснуться мог бы, не владея горлом,
давясь кивком
звонкоголосой падали, слюной
кропя уста взамен кастальской влаги,
кренясь Пизанской башнею к бумаге
во тьме ночной,

тебе твой дар
я возвращаю - не зарыл, не пропил;
и, если бы душа имела профиль,
ты б увидал,
что и она
всего лишь слепок с горестного дара,
что более ничем не обладала,
что вместе с ним к тебе обращена.

Не стану жечь
тебя глаголом, исповедью, просьбой,
проклятыми вопросами - той оспой,
которой речь
почти с пелен
заражена - кто знает? - не тобой ли;
надежным, то есть, образом от боли
ты удален.

Не стану ждать
твоих ответов, Ангел, поелику
столь плохо представляемому лику,
как твой, под стать,
должно быть, лишь
молчанье - столь просторное, что эха
в нем не сподобятся ни всплески смеха,
ни вопль: "Услышь!"

Вот это мне
и блазнит слух, привыкший к разнобою,
и облегчает разговор с тобою
наедине.
В Ковчег птенец,
не возвратившись, доказует то, что
вся вера есть не более, чем почта
в один конец.

Смотри ж, как, наг
и сир, жлоблюсь о Господе, и это
одно тебя избавит от ответа.
Но это - подтверждение и знак,
что в нищете
влачащий дни не устрашится кражи,
что я кладу на мысль о камуфляже.
Там, на кресте,

не возоплю: "Почто меня оставил?!"
Не превращу себя в благую весть!
Поскольку боль - не нарушенье правил:
страданье есть
способность тел,
и человек есть испытатель боли.
Но то ли свой ему неведом, то ли
ее предел.

___

Здесь, на земле,
все горы - но в значении их узком -
кончаются не пиками, но спуском
в кромешной мгле,
и, сжав уста,
стигматы завернув свои в дерюгу,
идешь на вещи по второму кругу,
сойдя с креста.

Здесь, на земле,
от нежности до умоисступленья
все формы жизни есть приспособленье.
И в том числе
взгляд в потолок
и жажда слиться с Богом, как с пейзажем,
в котором нас разыскивает, скажем,
один стрелок.

Как на сопле,
все виснет на крюках своих вопросов,
как вор трамвайный, бард или философ -
здесь, на земле,
из всех углов
несет, как рыбой, с одесной и с левой
слиянием с природой или с девой
и башней слов!

Дух-исцелитель!
Я из бездонных мозеровских блюд
так нахлебался варева минут
и римских литер,
что в жадный слух,
который прежде не был привередлив,
не входят щебет или шум деревьев -
я нынче глух.

О нет, не помощь
зову твою, означенная высь!
Тех нет объятий, чтоб не разошлись
как стрелки в полночь.
Не жгу свечи,
когда, разжав железные объятья,
будильники, завернутые в платья,
гремят в ночи!

И в этой башне,
в правнучке вавилонской, в башне слов,
все время недостроенной, ты кров
найти не дашь мне!
Такая тишь
там, наверху, встречает златоротца,
что, на чердак карабкаясь, летишь
на дно колодца.

Там, наверху -
услышь одно: благодарю за то, что
ты отнял все, чем на своем веку
владел я. Ибо созданное прочно,
продукт труда
есть пища вора и прообраз Рая,
верней - добыча времени: теряя
(пусть навсегда)

что-либо, ты
не смей кричать о преданной надежде:
то Времени, невидимые прежде,
в вещах черты
вдруг проступают, и теснится грудь
от старческих морщин; но этих линий -
их не разгладишь, тающих как иней,
коснись их чуть.

Благодарю...
Верней, ума последняя крупица
благодарит, что не дал прилепиться
к тем кущам, корпусам и словарю,
что ты не в масть
моим задаткам, комплексам и форам
зашел - и не предал их жалким формам
меня во власть.

___

Ты за утрату
горазд все это отомщеньем счесть,
моим приспособленьем к циферблату,
борьбой, слияньем с Временем - Бог весть!
Да полно, мне ль!
А если так - то с временем неблизким,
затем что чудится за каждым диском
в стене - туннель.

Ну что же, рой!
Рой глубже и, как вырванное с мясом,
шей сердцу страх пред грустною порой,
пред смертным часом.
Шей бездну мук,
старайся, перебарщивай в усердьи!
Но даже мысль о - как его! - бессмертьи
есть мысль об одиночестве, мой друг.

Вот эту фразу
хочу я прокричать и посмотреть
вперед - раз перспектива умереть
доступна глазу -
кто издали
откликнется? Последует ли эхо?
Иль ей и там не встретится помеха,
как на земли?

Ночная тишь...
Стучит башкой об стол, заснув, заочник.
Кирпичный будоражит позвоночник
печная мышь.
И за окном
толпа деревьев в деревянной раме,
как легкие на школьной диаграмме,
объята сном.

Все откололось...
И время. И судьба. И о судьбе...
Осталась только память о себе,
негромкий голос.
Она одна.
И то - как шлак перегоревший, гравий,
за счет каких-то писем, фотографий,
зеркал, окна, -

исподтишка...
и горько, что не вспомнить основного!
Как жаль, что нету в христианстве бога -
пускай божка -
воспоминаний, с пригоршней ключей
от старых комнат - идолища с ликом
старьевщика - для коротанья слишком
глухих ночей.

Ночная тишь.
Вороньи гнезда, как каверны в бронхах.
Отрепья дыма роются в обломках
больничных крыш.
Любая речь
безадресна, увы, об эту пору -
чем я сумел, друг- небожитель, спору
нет, пренебречь.

Страстная. Ночь.
И вкус во рту от жизни в этом мире,
как будто наследил в чужой квартире
и вышел прочь!
И мозг под током!
И там, на тридевятом этаже
горит окно. И, кажется, уже
не помню толком,

о чем с тобой
витийствовал - верней, с одной из кукол,
пересекающих полночный купол.
Теперь отбой,
и невдомек,
зачем так много черного на белом?
Гортань исходит грифелем и мелом,
и в ней - комок

не слов, не слез,
но странной мысли о победе снега -
отбросов света, падающих с неба, -
почти вопрос.
В мозгу горчит,
и за стеною в толщину страницы
вопит младенец, и в окне больницы
старик торчит.

Апрель. Страстная. Все идет к весне.
Но мир еще во льду и в белизне.
И взгляд младенца,
еще не начинавшего шагов,
не допускает таянья снегов.
Но и не деться
от той же мысли - задом наперед -
в больнице старику в начале года:
он видит снег и знает, что умрет
до таянья его, до ледохода.


Arsen
» 16 мар 2011, 22:16


В апреле ... не допускать таянья снегов ...
С этим лауреат Нобелевской премии явно переборщил.
Снега в это время года не тают лишь в самом сердце Арктики и Антарктиды!!


Добавлено 16 мар 2011, 22:24 Орфей

Ну вот.
Как раз и иллюстрация. Много слов, которые умно уложены, но не трогают.
Возможно, вы находите в них какие-то умности. Но это всё работа ума, умствования на заданную тему.
Поэт без метафизического - просто стихослогатель.
Можно Бродскому даже пятёру поставить. И только.



Добавлено 16 мар 2011, 22:39 Екатерина

Наклонись, я шепну Тебе на ухо что-то: я
благодарен за все; за куриный хрящик
и за стрекот ножниц, уже кроящих
мне пустоту, раз она - Твоя.
Ничего, что черна. Ничего, что в ней
ни руки, ни лица, ни его овала.
Чем незримей вещь, тем оно верней,
что она когда-то существовала
на земле, и тем больше она - везде.
Ты был первым, с кем это случилось, правда?
Только то и держится на гвозде,
что не делится без остатка на два.
Я был в Риме. Был залит светом. Так,
как только может мечтать обломок!
На сетчатке моей - золотой пятак.
Хватит на всю длину потемок.

"Римские элегии". 1981



Добавлено 16 мар 2011, 22:58 Arsen


Только то держится на гвозде,
что не делится без остатка на три!


Ой, муть!!!



Добавлено 16 мар 2011, 22:59 Орфей

Пятёрка. И не более. О чём это? Игра в метафизику?
Что-то неестественное, не усвояемое.


Добавлено 16 мар 2011, 23:08 Екатерина

Два часа в резервуаре (1965)


Мне скучно, бес...
А. С. Пушкин

I

Я есть антифашист и антифауст.
Их либе жизнь и обожаю хаос.
Их бин хотеть, геноссе официрен,
дем цайт цум Фауст коротко шпацирен.

II

Но подчиняясь польской пропаганде,
он в Кракове грустил о фатерланде,
мечтал о философском диаманте
и сомневался в собственном таланте.
Он поднимал платочки женщин с пола.
Он горячился по вопросам пола.
Играл в команде факультета в поло.

Он изучал картежный катехизис
и познавал картезианства сладость.
Потом полез в артезианский кладезь
эгоцентризма. Боевая хитрость,
которой отличался Клаузевиц,
была ему, должно быть, незнакома,
поскольку фатер был краснодеревец.

Цумбайшпиль, бушевала глаукома,
чума, холера унд туберкулезен.
Он защищался шварце папиросен.
Его влекли цыгане или мавры.
Потом он был помазан в бакалавры.
Потом снискал лиценциата лавры
и пел студентам: "Кембрий... динозавры..."

Немецкий человек. Немецкий ум.
Тем более, когито эрго сум.
Германия, конечно, юбер аллес.
(В ушах звучит знакомый венский вальс.)
Он с Краковом простился без надрыва
и покатил на дрожках торопливо
за кафедрой и честной кружкой пива.

III

Сверкает в тучах месяц-молодчина.
Огромный фолиант. Над ним - мужчина.
Чернеет меж густых бровей морщина.
В глазах - арабских кружев чертовщина.
В руке дрожит кордовский черный грифель,
в углу - его рассматривает в профиль
арабский представитель Меф-ибн-Стофель.

Пылают свечи. Мышь скребет под шкафом.
"Герр доктор, полночь". "Яволь, шлафен, шлафен".
Две черных пасти произносят: "мяу".
Неслышно с кухни входит идиш фрау.
В руках ее шипит омлет со шпеком.
Герр доктор чертит адрес на конверте:
"Готт штрафе Ингланд, Лондон, Франсис Бекон".

Приходят и уходят мысли, черти.
Приходят и уходят гости, годы...
Потом не вспомнить платья, слов, погоды.
Так проходили годы шито-крыто.
Он знал арабский, но не знал санскрита.
И с опозданьем, гей, была открыта
им айне кляйне фройляйн Маргарита.

Тогда он написал в Каир депешу,
в которой отказал он черту душу.
Приехал Меф, и он переоделся.
Он в зеркало взглянул и убедился,
что навсегда теперь переродился.
Он взял букет и в будуар девицы
отправился. Унд вени, види, вици.

IV

Их либе ясность. Я. Их либе точность.
Их бин просить не видеть здесь порочность.
Ви намекайт, что он любил цветочниц.
Их понимайт, что даст ист ганце срочность.
Но эта сделка махт дер гроссе минус.
Ди тойчно шпрахе, махт дер гроссе синус:
душа и сердце найн гехапт на вынос.

От человека, аллес, ждать напрасно:
"Остановись, мгновенье, ты прекрасно".
Меж нами дьявол бродит ежечасно
и поминутно этой фразы ждет.
Однако, человек, майн либе геррен,
настолько в сильных чувствах неуверен,
что поминутно лжет, как сивый мерин,
но, словно Гете, маху не дает.

Унд гроссер дихтер Гете дал описку,
чем весь сюжет подверг а ганце риску.
И Томас Манн сгубил свою подписку,
а шер Гуно смутил свою артистку.
Искусство есть искусство есть искусство...
Но лучше петь в раю, чем врать в концерте.
Ди Кунст гехапт потребность в правде чувства.

В конце концов, он мог бояться смерти.
Он точно знал, откуда взялись черти.
Он съел дер дог в Ибн-Сине и в Галене.
Он мог дас вассер осушить в колене.
И возраст мог он указать в полене.
Он знал, куда уходят звезд дороги.

Но доктор Фауст нихц не знал о Боге.

V

Есть мистика. Есть вера. Есть Господь.
Есть разница меж них. И есть единство.
Одним вредит, других спасает плоть.
Неверье - слепота, а чаще - свинство.

Бог смотрит вниз. А люди смотрят вверх.
Однако, интерес у всех различен.
Бог органичен. Да. А человек?
А человек, должно быть, ограничен.

У человека есть свой потолок,
держащийся вообще не слишком твердо.
Но в сердце льстец отыщет уголок,
и жизнь уже видна не дальше черта.

Таков был доктор Фауст. Таковы
Марло и Гете, Томас Манн и масса
певцов, интеллигентов унд, увы,
читателей в среде другого класса.

Один поток сметает их следы,
их колбы - доннерветтер! - мысли, узы...
И дай им Бог успеть спросить: "Куды?!" -
и услыхать, что вслед им крикнут Музы.

А честный немец сам дер вег цурюк,
не станет ждать, когда его попросят.
Он вальтер достает из теплых брюк
и навсегда уходит в вальтер-клозет.

VI

Фройляйн, скажите: вас ист дас "инкубус"?
Инкубус дас ист айне кляйне глобус.
Нох гроссер дихтер Гете задал ребус.
Унд ивиковы злые журавли,
из веймарского выпорхнув тумана,
ключ выхватили прямо из кармана.
И не спасла нас зоркость Эккермана.
И мы теперь, матрозен, на мели.

Есть истинно духовные задачи.
А мистика есть признак неудачи
в попытке с ними справиться. Иначе,
их бин, не стоит это толковать.
Цумбайшпиль, потолок - предверье крыши.
Поэмой больше, человеком - ницше.
Я вспоминаю Богоматерь в нише,
обильный фриштик, поданный в кровать.

Опять зептембер. Скука. Полнолунье.
В ногах мурлычет серая колдунья.
А под подушку положил колун я...
Сейчас бы шнапсу... это... апгемахт.
Яволь. Зептембер. Портится характер.
Буксует в поле тарахтящий трактор.
Их либе жизнь и "Фелькиш Беобахтер".
Гут нахт, майн либе геррен. Я. Гут нахт.




Добавлено 16 мар 2011, 23:10 Орфей

много буковок
Поменьше есть?
впадать в экстаз помногу раз!

отражатель
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Бродский - рядовой профессионал

отражатель » 28 мар 2012, 11:08

:uch_tiv:

Никто не спорит: Брод заметен ... "Актер" с большой он буквы ..
:-?
Но вот беда ... Для понимания его творений надо иметь особое видение себя и окружающего мира...
Ну как у экзальтированных дам, имеющих меж светом Белым и собою ..
Очки со переменными диоптриями ....
со линзами во искривленьях.

:jokingly:

мистИГ
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 22 дек 2010, 14:24

Re: Бродский - рядовой профессионал

Игорь Галеев » 28 мар 2012, 12:22

Ну, раз зам Поль Гоген обратил внимание на Историю Сочинителя (популярнейшую книгу в инете ;) ), то грех было бы мне не процитировать из неё места о профессионалах.

Профессионализм и творчество.
Особенно удручают сегодняшние "профессиональные философы" и такие же литераторы. Явление ужасающее своей циничностью и паразитизмом. Это именно из-за них существует идиотская структура образования. Хотя, что это я нападаю на убогих... Просто вспомнилось, как меня "учили" и кто "учил".

Лучше спрошу - что есть авангардное творчество, "новое" искусство?

Живопись "умерла" на импрессионистах. Музыка на Рахманинове. Философия классическая на Гегеле. После этих великих "похорон" произошёл выплеск творческого своеволия, когда уже практически каждый может испытать себя творчеством и попытаться создать Свой мир. Матрёшка жизни довершает своё наполнение. Этот новый этап сделал творчество более доступным и привлёк к воспитанию "неземных" чувств большее количество авторов. А земной мир от этого своеволия стал более пёстрым и подвижным. Профессиональный принцип заводит авторов в тупики (профессионализм - убийца творчества). Нет понимания, что теперь творчество - есть единое полотно, что нельзя познать смыслы и цели, выдернув из него музыку, философию или живопись. Так можно найти себе средства для материальной жизни, но остаться всё тем же Актёром, разве что с большой буквы.

Конечно, такое творчество послужит Авторам, они вберут в Свой мир и музыку, и краски, и формы, но я сейчас говорю о сверх-задаче, о пути её решения, о пути к Новому миру. Я говорю о едином, монолитном творчестве, о знании, о могучем творческом течении, пронизывающим всё живое.

С такой позиции смешно смотреть на корифеев нынешнего творчества, на их задранные носы и бутафорское величие. Профессиональные актёры, самые низкие по развитию люди, сделались кумирами и олицетворением талантов. Режиссёры, приказчики от искусства и плагиаторы чужих мыслей, ходят как полубоги. Исполнители-музыканты и всяческие танцоры, эти муравьи без мыслей, считаются чуть ли не гениями. Эстрадные певцы и кривляки, имитаторы чужих фраз и жалкие приспособленцы, почитаются как оракулы и кладези мудрости. Литераторы, как навозные жуки, ковыряющиеся в отбросах человечества, становятся "пророками" и "учителями" жизни. Политика и та превратилась в телевизионное шоу. Всюду сплошная клоунада. И весь этот зоопарк делает вид, что у него благие намерения, что он страдает и мучается ради благополучия народа, ради его просвещения, а не как ни ради счёта в банке. Такова обратная сторона своеволия. Каждый зарабатывает своё: фальшивое творчество получит и фальшивые смыслы.
-Зачем тебе сенсоры, Красная Шапочка? - Чтобы тебя лучше слышать и чувствовать, дядя ИГо...
По моему Хотению!

Таня
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Бродский - рядовой профессионал

Таня » 29 мар 2012, 23:26

После ига в России становится спокойнее :smile:
И даже смута утихомиривается :-)

настоятель
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Бродский - рядовой профессионал

настоятель » 30 мар 2012, 09:37

:jn_pu_sk: :cool: :jokingly:

Возносят Брода "бродки" пусть ...
Там, где уместны муть и грусть!

лава Перс
Зарегистрирован: 21 янв 2011, 10:03

Re: Бродский - рядовой профессионал

Марк » 19 май 2012, 07:22

"Сколько сарказма в том, что народнейший всех времен поэт России ( В.Высоцкий, прим.) искал рекомендаций официально признанных стихосложителей и, если верить слюнявым мемуарам разных там, гордился положительным отзывом кумира интеллектуалов Бродского, мертворожденного нобелевского лауреата для потребления внутри условно-эстеизирующего круга".
Михаил Веллер "Не ножичек Не Сережи Не Довлатова"

Леонтий
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Тунеядец Бродский и «недалёкие девицы» из Pussy Riot

Леонтий » 25 июл 2012, 10:37

В с тенограмме судебного заседания по делу «поэта-тунеядца Бродского» самое интересное – показания свидетелей обвинения. Например, заместителя директора Эрмитажа по хозяйственной части Логунова:

С Бродским я лично не знаком. Впервые я его встретил здесь, в суде. Так жить, как живет Бродский, больше нельзя! Я не позавидовал бы родителям, у которых такой сын. Я работал с писателями. Я среди них вращался. Я сравниваю Бродского с Олегом Шестинским - Олег ездил с агитбригадой, он окончил Ленинградский государственный университет и университет в Софии. И еще Олег работал в шахте... Я хотел выступить в том плане, что надо трудиться, отдавать все культурные навыки. И стихи, которые составляет Бродский, были бы тогда настоящими стихами. Бродский должен начать свою жизнь по-новому.

Вам смешно, потому что у вас перед глазами Нобелевский лауреат и, возможно, последний русский поэт, стихи которого стыдно не знать наизусть. А перед глазами Логунова был 23-летний бедно одетый еврейский юноша, который «что-то там кропает». Где он, а где маститый Шестинский?!!

Вы не знаете, кто такой Шестинский? Ну как же! Олег Николаевич прожил долгую жизнь, полую созидательного труда и свершений. Занимал ответственные посты в СП РСФСР и СП СССР. Лауреат премии Ленинского комсомола. Кавалер Ордена Октябрьской Революции, двух Орденов Трудового Красного Знамени, Ордена Кирилла и Мефодия I степени. Автор 39-ти книг. Не читали? Мне тоже как-то не пришлось. Помру – так и не узнаю: как они выглядят – «настоящие стихи».



Между тем, определённая логика в словах Логунова есть. Бродский не вписывался в его картину мира. Вернее, чтобы он в нее вписался, ему следовало найти в ней подходящее место в самом нижнем слое социальной пирамиды. Среди отбросов. Знакомство с «настоящим писателем» пришлось как нельзя кстати…

Когда читаешь очередные умозаключения по «делу Pussy Riot», складывается впечатление, что все они написаны свидетелями обвинения по «делу Бродского».



На исходе пятого месяца авторы, наконец, признали очевидное: панк-молебен «Богородица, Путина прогони!» – это не «пшик», а бомба. При этом бомбистов, которые ее сконструировали и взорвали, они как не видели в упор, так и продолжают не видеть.

"Выходка нескольких безусловно недалеких девиц", "девушки-хулиганки, покривлявшиеся на камеру в храме" (пишет Михаил Захаров на портале Polit.Ru). В лучшем случае: "они пели наобум, а попали в солнечное сплетение национальных и религиозных комплексов" (пишет там же Владимир Пастухов).

Интересно, что бы авторы сказали про Бродского весной 1964-го? «Складывал слова наобум, а попал в ссылку»? Трубоукладчик Денисов хоть в библиотеку сходил, чтобы познакомиться с творчеством обвиняемого (безуспешно, правда). Новому поколению критиков, чтобы узнать хотя бы анкетные данные «хулиганок», никуда ходить не нужно – достаточно побеспокоить «Яндекс» или «Гугль». Но их почему-то не беспокоят…

Бродский, как известно, закончил 7 классов, и в 16 лет поступил учеником фрезеровщика на завод «Арсенал». Больше он никогда и нигде не учился. Только преподавал - сразу в шести университетах Великобритании и США.

Надежда Толоконникова – ровесница «тунеядца» Бродского – закончила с отличием физико-математический лицей, музыкальную школу и доучилась до выпускного курса на философском факультете МГУ. Преподаватели называли ее «лучшей студенткой курса» и ставили в пример другим. Даже беременность и рождение дочери не сказались на ее безупречной успеваемости.



Другая ровесница ленинградского «тунеядца» – Мария Алёхина – умудрялась совмещать отличную учёбу в Институте журналистики и литературного творчества с воспитанием сына, волонтёрством в православной организации «Даниловцы» и отчаянной с борьбой за сохранение природы. Утришский заповедник. Байкал. Химкинский лес… На днях «патриарх митьков» Дмитрий Шагин рассказывал, что узнал про Марию Алёхину задолго до панк-молебна и ареста: она – «та самая удивительная девушка», которая смогла организовать выставку детского рисунка защиту Утриша. «Ну, и что?» - удивился я. «Ты ничего не понимаешь! – разгорячился Шагин. – Когда стало известно, что заповедник уничтожает Администрация президента, «слились» все! То, что Маша сделала – это какое-то чудо!». Приходится верить – в чудесах Шагин разбирается лучше меня…



Сравнивать с «поэтом-тунеядцем» Екатерину Самуцевич даже как-то неловко. Екатерине в августе будет 30. Бродский рядом с ней - мальчишка. За плечами у Кати: школа с медалью, МЭИ, разработка программного обеспечения для подводной лодки «Нерпа» и… Московская школа фотографии им. Родченко, обучение в которой она завершила блестящей дипломной работой - проектом Subverse Web Browser.



Если это «безусловно недалёкие девицы», то остаётся только порадоваться за Иосифа Бродского, которого трамбовали начитанные трубоукладчики и «вращающиеся в кругах» завхозы, а не наши самоуверенные современники!



Между тем, «игра на понижение» для них - не каприз, а суровая необходимость. Ведь, отдавая «девицам» должное, авторы обрекают себя на ревизию сложившейся у них картины мира, в которой «процессами» управляют далёкие господа в дорогих пиджаках, а недалёкие девицы в «кислотном» тряпье, как золотые рыбки, служат у них на посылках.

Мир, в котором компания молодых интеллектуалок самочинно творит «не весть что», и, в итоге, ставит на попа целую страну – это уже слишком!

Если заказчика нет, какой же я штабс-капитан?! На это я пойтить не могу!

И такси мчит привычным маршрутом – на «конспирологическую Дубровку».

Shtorm
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Бродский - рядовой профессионал

Shtorm » 25 июл 2012, 12:57

Леонтий писал(а):бедно одетый еврейский юноша

а не советский юноша? вот уже - и еврейский. акцент - белорусский, нанайский....
а девицы - не богатые еврейские девушки? :-)

Shtil
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Бродский - рядовой профессионал

Shtil » 25 июл 2012, 23:22

;) :geek: :cool: :jn_pu_sk: :pro_tiv: :pro_tiv:

Бродский yes! - Бродский Йос ... Жаль, в поэзии не юосс ... Ну какой с него навар!? - Он всего лишь кочегар ...

лава Перс
Зарегистрирован: 21 янв 2011, 10:03

Re: Бродский - рядовой профессионал

Марк » 20 янв 2013, 09:26

Владимир Бушин
"Иуды и простаки"
http://likebook.ru/books/view/146860/?page=1
Интересным дополнением к рассмотренной статье И. Шамира, провозгласившей ассимиляцию русскими евреев, явилась его же статья «Пароход современности» в газете «День литературы» № 73. Суть её такова. Александр Павлов (кто это, я не знаю, а в статье не объясняется) выступил где-то (видимо, в том же «Дне литературы», но и об этом не сказано) с резкой критикой Иосифа Бродского и его поэзии: по заимствованному выражению, «решил спихнуть поэта с парохода современности». Поводом послужило чье-то намерение поставить в Ленинграде памятник покойнику.

Вообще-то говоря, к поэзии Бродского, естественно, относятся по-разному. Так, ленинградский поэт Олег Бородкин признаётся:

Мне Бродский совершенно не противен,

Я Бродского читаю и читал.

А вспомним статьи о нем столь разных писателей, как Василий Аксенов и Эдуард Лимонов, которые оба созерцали его в Америке. Первый писал в «Литературной газете», что Бродский — «вполне середняковский писатель, которому повезло оказаться, как говорят американцы, „в нужное время в нужном месте“. В краю не столь отдалённом (имеется в виду высылка на несколько месяцев из Ленинграда в Архангельскую деревню по хрущевскому постановлению о „тунеядцах“. — В.Б.) он приобрел ореол одинокого романтика и наследника великой плеяды. В дальнейшем этот человек с удивительной для романтика расторопностью укрепляет и распространяет этот миф. Происходит это в результате почти электронного расчета других нужных времен и мест, верной комбинации знакомств и дружб. Возникает коллектив, многие члены которого даже не догадываются о том, чем они являются, однако считают своей обязанностью поддерживать миф нашего романтика… Редко кто, взявшись за чтение монотонного опуса, нафаршированного именами древних богов, дочитывает его до конца. Со свеженькой темой о бренности бытия наша мифическая посредственность бодро поднимается, будто по намеченным заранее зарубкам, от одной премии к другой и наконец к высшему „лауреатству“… К Нобелевской премии в 1987 году».

Лимонов в статье «Поэт-бухгалтер», написанной тоже еще при жизни Бродского и озаглавленной так вовсе не потому, что мать поэта работала бухгалтером, утверждал: «Как и Солженицын, Бродский — еще одна Большая Берта русской литературы… Его стихотворения все больше напоминают каталоги вещей… Почти все они написаны по одному методу: недвижимый философствующий автор обозревает вокруг себя панораму вещей… Метод сравнения употребляется им бессчетное количество раз. Назвал предмет — и сравнил, назвал — и сравнил. Несколько страниц сравнений — и стихотворение готово…

Поэт малоподвижен. Ему не хватает темперамента. Во всех стихах его автор-герой пребывает в состоянии меланхолии. Никогда — в состоянии восторга. Взрывов у него нет. Человек он невеселый. Классицист. Бюрократ в поэзии. Бухгалтер поэзии, он подсчитает и впишет в смету все балки, костыли, пилястры, колонны и гвозди мира. Перышки ястреба…
В устах почти рафинированного интеллигента, man of letters, каковым Бродский хочет быть (и, очевидно, на 75 % является), ругательства, попытки ввести выражения низшего штиля типа „ставил раком“ звучат пошло и вульгарно.

Бог, которого Бродский так часто поминает, не дал ему дара любовной лирики, он груб, когда пытается быть интимным.

Стихи Бродского предназначены для того, чтобы по ним защищали докторские диссертации конформисты.

Иосиф Александрович Бродский получит премию имени изобретателя динамита.

С сегодняшними русскими поэт, кажется, поладил. Но еще неизвестно, каким найдут Бродского сзади идущие поколения…»

А вот что, как недавно обнаружилось, думал о Бродском уж вовсе непохожий на упомянутых выше писателей наш выдающийся композитор Георгий Свиридов: «У Бродского нет совсем свежести. Все залапанное, затроганное чужими руками. Комиссионный магазин… „Качественные“, но ношеные вещи. Ношеное белье, украшения с запахом чужой плоти, чужого тела, чужого пота. Нечистота во всем. Нет свежей женщины, свежего плода, яблока, свежей ягоды. Что-то нечистое, уже бывшее в употреблении — всегда! Нет никакой свежести в языке, и это даже не язык, а всегда жаргон — местечковый, околонаучный, дачный».

При всей разности процитированных авторов нельзя не видеть, как много в их суждениях общего. И уж это ли не гораздо более ранние попытки «сбросить с парохода современности»?

Может быть, и не зная эти статьи, Шамир, конечно же, спорит и с ними, в частности по вопросу идущего сзади поколения пишет: «Стихи Бродского остаются в золотом фонде русской поэзии… Где бы не легли его кости, наши дети будут повторять: „На Васильевский остров я приду умирать…“»

Но ведь известно, что не пришёл, а умер в США, и кости его легли далеконько от России. Так что «почва и судьба» не подтвердили поэзию. И хотя бы уже только поэтому, думается, у наших детей несколько больше оснований повторять строки поэта, которые не разошлись с судьбой:

И хоть бесчувственному телу

Равно повсюду истлевать,

Всё ж ближе к отчему пределу

И мне б хотелось почивать…

Или:

Я хотел бы

жить и умереть

в Париже,

если б не было земли такой —

Москва.

В Москве, в Лубянском проезде и умер…

А Есенин?

В зелёный вечер под окном

На рукаве своем повешусь…

И повесился, да именно возле окна.

Наконец, Рубцов писал:

Я умру в крещенские морозы…

И умер 19 января, да, в те самые морозы.
* * *

И. Шамир пишет, что статья А. Павлова напомнила ему «злобные окрики». В то же время, говорит, «доводы Павлова отменно слабы и рассыпаются, как карточный домик, от первого толчка». Посмотрим…

Автор избрал очень странный способ опровержения этих «слабых доводов». Вернее, он их и не опровергает, не доказывает, что они ошибочны или недобросовестны. Совсем напротив, признает, что Бродский действительно совершил те или иные неблаговидные поступки, написал или сказал что-то предосудительное или сомнительное, но, говорит, ведь нечто подобное или даже что-то похуже было в жизни и других писателей, и каких!

Вот так да… До сих пор было принято считать, что если один человек совершил какое-то непотребство, а другой повторил его, то оба они заслуживают осуждения. Ничего подобного! — заявляет И. Шамир. Он из такого совпадения, повтора делает вывод о полной беспорочности обоих, добавляя при этом: «С поэтами нужно обращаться бережно и позволять им говорить и делать глупости». Ну, конечно, еще тот же Пушкин говаривал: «Поэзия, прости Господи, должна быть глуповата». Но ведь нельзя же, как иные авторы, понимать это буквально, тем более — злоупотреблять этим.

И вот мы читаем: «Критика смущает американское гражданство Бродского». И первый толчок Шамира по «карточному домику» таков: «Напомним забывчивому зоилу, что американский паспорт был и у блистательного Владимира Набокова». Мы ответим: ну и что? При чём здесь Набоков, хотя бы и блистательный? Он что, всё, к чему прикасался, обращал в золото? Напомним забывчивому пиндару, что Набоков уехал из России, когда ему еще не было двадцати лет, и случилось это в жестокую пору Гражданской войны, установления новой власти, и юный поэт по своему княжескому роду и положению семьи в царское время мог ожидать некоторых досадных неприятностей от советской власти. И прожил он в США двадцать лет — как тут без паспорта? А Бродский уехал с израильской визой в США, когда ему шел уже четвертый десяток, в спокойное, мирное время. Ну, правда, до этого побыл он год или полтора в ссылке. Эка беда для русского писателя! Новикова матушка Екатерина заточила на четыре года в Шлиссельбургскую крепость; Радищева та же августейшая благодетельница упекла на семь лет в Сибирь, а вернувшись, уже при Александре Благословенном, опасаясь от нового царя новых милостей, писатель покончил с собой; Пушкину этот же Благословенный подарил пять лет ссылки в широком по-царски диапазоне от Кишинева и Одессы до Михайловского; а его братец послал Лермонтова под чеченские пули; Достоевский изведал страшную инсценировку смертной казни, а потом — четыре года каторги в Омском остроге да несколько лет солдатчины; Короленко провел шесть лет в тюрьмах и на поселениях; Горький и в ссылке жил под негласным надзором, и в Петропавловской крепости посидел; Маяковский на всю жизнь запомнил 103-ю камеру в Бутырках… И ведь это далеко не полный перечень. Но никто из них не эмигрировал, не сбежал, не принял другое гражданство. Из советского времени достаточно вспомнить одного Пастернака, который за передачу в иностранное издательство романа «Доктор Живаго», ставшего знаменем антисоветчины, готов был нести любые кары, но умолял Хрущева об одном: не высылать его за границу. А тут годик-полтора то ли ссылки, то ли высылки, и тотчас вопль: «Дайте мне израильскую визу!» И с этой визой мимо любимой прародины — в США…
С другой стороны, в XX веке многие русские писатели побывали в Америке, но никто не попросил там гражданства. Даже Солженицын. Этот ограничился страстными призывами к американцам решительно вмешиваться в дела его родины, что они, к его удовольствию, и делали с большим увлечением и эффектом.

Всем русским писателям, побывавшим в Америке, многое там шибко не понравилось, они об этом написали и оставили потомкам для науки: Короленко — «Без языка», Горький — «Город желтого дьявола», Бунин — «Господин из Сан-Франциско», Есенин — «Железный Миргород», Маяковский — «Моё открытие Америки», Ильф и Петров — «Одноэтажная Америка»… И так вплоть до Григория Бакланова с его «Темпом вечной погони».

Есть у Бродского что поставить в этот ряд? Нет, он там жил и благоденствовал, витая между персонажами греко-римской мифологии. Правда, теперь вот ещё Евгений Евтушенко, по квалификации газеты «МКбульвар», «поэт-солнце», сбежал от кошмара «возрождения России» в Оклахому (это вроде как российские Тетюши), построил там дом с трубой, приобрел две машины с мигалками (одна машина экономно работает на дровах) и завел козу. В свободное от добывания дров и от ухода за козой время (ведь приходится и доить самому, Маше с четырьмя детьми некогда) продолжает сочинять стихи:

Пусть мы продажные, пусть мы бездарные,

Но всё равно — мы легендарные!

Ещё бы! Начать жизнь в Москве, прославленной им как столица мира, и в возрасте старше короля Лира оказаться в степной Оклахоме…

Однако послушаем странную речь-опровержение дальше: «Бродский призывал бороться с советской оккупацией Афганистана? Но это же делал Солженицын, тоже живший тогда в Штатах». Во-первых, это была никакая не оккупация, а военная помощь дружественному правительству соседней страны по его настойчивой просьбе. Оккупанты не строят школы, больницы, дороги, как строила наша 58-я армия. Оккупанты отхватывают чужую территорию. А что отхватили мы? Если вы, любезный Шамир, забыли, что такое настоящая оккупация, то можем напомнить: США оттяпали половину Мексики; гитлеровская Германия пыталась захватить землю вашей первой родины и два-три года удерживала некоторые районы, грабила их, вывозила даже чернозем, истребляла население; ваша вторая родина захватила палестинские территории, Иерусалим, и из-за этого уже много лет не переставая льется поток арабской и еврейской крови. А вот и свежайший примерчик: США, Англия и Польша оккупировали Ирак и тоже грабят его.

Кстати, о Польше: неужели там никто не помнит, чем обернулось для поляков участие вместе с Гитлером в растерзании Чехословакии, за что Черчилль назвал их страну гиеной?

Ну, а Солженицын делал не только «это» — вопил об оккупации Афганистана, а ещё много чего делал. Восхвалял генерала Власова, глумился над Зоей Космодемьянской, мечтал, чтобы Трумэн бросил на нас атомную бомбу, клеветал на Красную Армию, врал о том, как он воевал, верстами сочинял деревянные стихи, приводившие Твардовского в ужас и, может быть, сократившие его век, и т. д. И с этим поэтом «нужно обращаться бережно»? И ему «нужно позволить говорить и делать глупости», пахнущие кровью? И этой фигурой вы хотите заслонить от критики своего кумира?

Дальше: «Бродский отрёкся от славного звания „русского интеллигента“? Но ещё резче выражался Печерин!» Помним, помним этого любителя выражаться:

Как сладостно отчизну ненавидеть

И ожидать её уничтоженья.

Только этим и памятен. Если вам непонятно, как эти строки звучат для русского уха, то, может быть, поймете более близкий вам вариант:

Как сладостно Израиль ненавидеть

И ожидать его уничтоженья.

Ведь так примерно считают иные палестинцы, которых за это израильтяне преследуют?

«Бродский жил в эмиграции? Но в этом он следовал по стопам Бунина, Цветаевой, десятка других поэтов». О, тут вы найдете общий язык с товарищем Путиным. Его ассимилированное сердце радует отток из России умов и талантов. Он даже гордится этим: значит, говорит, они конкурентоспособны на мировом рынке. Ура! И уже воспитано целое поколение, думающее так же. Скажи любому из них, что его жена пошла по рукам, он обрадуется: «Значит, ее сексуальность конкурентоспособна. Ура!»

Но тут приходится повторить: названные писатели покинули родину в тяжелое, смутное время, когда казалось, что все рушится, а Бродский — в тишайшую эпоху Брежнева, когда уже и разлюбезного вашего Кафку давно издали, и на Жванецкого никто не смел покуситься.

Кроме того, следовало бы вам знать, сколь многие — кто через десять лет, кто через двадцать — вернулись на родину: Горький, Алексей Толстой, Куприн, та же Цветаева, Сергей Прокофьев, Коненков, Нефедов-Эрзя… И это во времена, когда страной правил тиран тиранов! Уже в нынешнее время благоуханной демократии вернулись и Солженицын, и Зиновьев, и даже известный сербохорват Войнович… А Бродский прожил в США двадцать пять лет до самой смерти и только в стихах лишь обещал вернуться на родину умирать. И не сдержал слова.

«Бродский снисходительно отзывался об итальянских фашистах? Но их любили и д'Анунцио, и Маринетти, и русские футуристы!» Да какое нам до них до всех дело! Можете и себя записать в их компанию. Можете еще назвать многих, например, генерала Петра Краснова. Ведь тоже писатель! Этот не только любил фашистов, в том числе персонально самого Гитлера, но и воевал вместе с ними против своей родины. А что касается русских футуристов, то когда Маринетти ещё до революции припожаловал в Россию, то их вождь Маяковский не пожелал встретиться с ним. Это ж додуматься надо — записать Маяковского в почитатели фашистов…

«Бродский сказал: „Я лучше поеду в Польшу, чем в Россию“. Но сказал же его славный собрат „Прощай, немытая Россия!“ — и мы ему простили». Кто простил? Я лично никогда не прощал этот гнусный стишок его автору, и всегда был уверен, что это не Лермонтов, хотя бы потому, что он не только никуда из России не уезжал, но и за «хребтом Кавказа» никогда не был. В обстоятельной работе «Странная судьба одного стихотворения» я доказал полную недоказанность авторства Лермонтова. Желающие могут прочитать эту работу в журналах «Слово» № 10'89 или «Кубань» № 10'89 и № 5 и 9'90 (полный текст).

«Павлов ищет и находит неприятные для нашего слуха фразы у Бродского. Но „Я люблю смотреть, как умирают дети“, — приятная фраза?» Тут уж окончательно выплывает вся суть защиты: автор считает, что если большой поэт сказал мерзость, то это не мерзость, и ее можно спокойно повторять вслед за ним. Не понимает, вернее, не смеет понять, что мерзость остается мерзостью независимо от того, кто её творец.

И вот таким образом надергав из множества авторов «аналогий», сделав из них нужные выжимки и приложив к Бродскому, Шамир посчитал, что дело сделано, облик его кумира сияет во всей красе. И в довершение тяжкого труда заявил, как помним, что стихи Бродского «остаются в золотом фонде русской поэзии». Ох, уж этот золотой фонд, кого только в него не сажали… И дальше автор конкретно называет одно из бродских сокровищ этого фонда: «„Ода на смерть маршала Жукова“ — вершина русской патриотической поэзии». Не рядовое сокровище, а вершина!..

Однажды генерал В. И. Варенников подарил мне на день рождения прекрасно изданную книгу «Георгий Жуков. Фото-летопись». Издатели нашли в ней место и для трех стихотворцев, все — из одного гнезда: Иосиф Бродский, Григорий Поженян, Галина Шергова. И все трое — об одном: о жестокости Жукова. Первый в своей «Оде» восклицал:

Сколько он пролил крови солдатской

В землю чужую!

О защите отечества сказал как о бессмысленном жестоком кровопролитии. Лихой патриот! И какая великая новость: оказывается, не враг проливал кровь защитников родины, а маршал Жуков. Собственноручно. Какой крутой вираж нового мышления!

Затем Бродский, почесав в затылке, вопросил: «Что ж, горевал?» Тут как тут с ответом Поженян: «Он солдат не жалел…» Спасительная аналогия на сей раз сама идет в руки Шамиру, он может сказать: «Да, Бродский так писал. Но то же самое писал и Поженян о Жукове».

Так ведь и у нас аналогии есть, в том числе среди самых уважаемых и чтимых в народе полководцев, — от Суворова и Кутузова до Фрунзе и Рокоссовского… Тоже «пролили крови солдатской» немало. А нет ли у Бродского стихов «На смерть генерала Моше Даяна»? Не подсчитывал, сколько тот пролил крови в войне с Египтом? Странно, если нет. И почему сказано о «чужой земле»? Что, Жуков был захватчиком чужих земель? Увы, ему пришлось воевать в основном на родной земле, очищая её от оккупантов. Но слушайте дальше:

Что он ответит, встретившись в адской

Области с ними?

То есть с погибшими солдатами. Стихотворец уверен, что и защитники родины и маршал попадут именно в «адскую область», чертям в лапы. Это за что же? За то, что спасли Россию? За что же еще! Ну, если уж советских воинов и Жукова — в ад, то Гитлера и его мародеров — в рай. А как иначе!

Но стихотворцу и этого мало, он продолжает:

Маршал! Поглотит алчная Лета

Эти слова и твои прахоря…

Нобелевский лауреат решил блеснуть блатным словечком, столь неуместным в его стихах вообще, о чем справедливо писал Лимонов, а уж в «Оде на смерть» — тем паче, однако нобелеат не знает, что надо писать «прОхаря» (сапоги). Но какова идентификация! Сам автор это нечто весьма высокое — «слово», а маршал — вульгарные «прохаря» и ничего больше.

И после всего этого нам говорят, что «христианнейшим духом осенена поэзия русского поэта Бродского». После этого внушают: «В поэзии нет „своих“ и „чужих“». Дескать, все ассимилированные… С луны свалился, что ли?

Страшнее немецкой оккупации

лава Перс
Зарегистрирован: 21 янв 2011, 10:03

Re: Бродский - рядовой профессионал

Марк » 27 июл 2013, 05:18

Из книги «Маэстро».

«В начале седьмого — звонок в дверь, которую открыла соседка (была у нас такая шустрая старушонка — все ей надо было знать первой, во все свой нос совала): «Илюша, к вам!» — и входят в комнату двое: Сергей Довлатов и «поэтическая звезда» — высок, худ, с длинными всклокоченными волосами, с большим носом, глаза цепкие, с лихорадочным блеском.

— Знакомьтесь! — представил нас друг другу Сережа.

— Резник. Илья.

— Иосиф Бродский.

Помню, его рукопожатие показалось мне вялым, а рука влажной — тогда имя «звезды» меня не поразило. Что-то слышал — не больше: великий поэт Иосиф Бродский был впереди. Впрочем, сейчас могу признаться: не мой поэт, скорее всего, у нас разный резус крови. Он глубинный, мозговой, эрудит, дебри истории, ассоциации, пересекающиеся времена и прочее — все-таки, если есть понятие «литература из литературы», то и понятие «поэзия из поэзии» тоже есть. Ладно, к слову пришлось.

Дальше Иосиф Бродский окинул цепким взглядом стены моей «хаты» и быстро прошелся вдоль акварелей и картин, их украшавших. Иногда на несколько секунд останавливался перед каким-нибудь творением молодого живописца и, скорее всего, самому себе тихо в задумчивости говорил: «тьфу. тьфу... Совсем тьфу. Просто тьфу».

Была среди моей коллекции картина «Моцарт и Сальери» Михаила Щеглова (ставшего вскоре блестящим мастером сценографии), которую я особенно любил. Перед ней поэт задержался, тихо сказал: «Может быть...», но, резко тряхнув головой, быстро, энергично вынес приговор: «Нет! Все равно — тьфу».

Я был обескуражен, а больше, если честно, обижен, и, поняв мое состояние, Сергей Довлатов, тоже явно смущенный, предложил: «Что же... Может быть, мы...».

Я пригласил гостей на балкон и, хотя еще было светло, зажег свечу. Разлил вино, поднял свой бокал: «За знакомство!».

Мы чокнулись и выпили. Помню, Бродский не стал закусывать и как-то поспешно извлек из внутреннего кармана пиджака несколько листов бумаги, сказал, волнуясь: «Я вам прочитаю поэму... Ночью закончил».

Не помню названия... Присутствовало в нем слово «Христос»... Иосиф начал читать. Сначала он сидел на стуле, потом вскочил, сделал несколько стремительных шагов по балкону. Ему было тесно... Останавливался, смотрел на нас, переводил взгляд с Сер­гея на меня, и мне было ясно: он нас не видит. Так на сцене певец или певица экстра-класса исполняет песню, постепенно заводится и заводит зал — тогда на моем балконе, в «зале», было только два человека: Сергей Довлатов и я. Читая свою поэму и брызгаясь слюной, Иосиф Бродский заводился сам и заводил нас. Как это все описать? Экспрессия нарастала, было просто физическое ощущение некоей опаляющей энергетики. Он был вулканом с огромным эмоциональным зарядом, и извержение огненной лавы приближалось неотвратимо.

О чем эта поэма, не помню — я был больше захвачен музыкой стиха, ритмами. Об одном своем ощущении могу сказать определенно: его чтение (наверное, более точное слово — исполнение) завораживало, а содержание... В поэме было два плана: наше время и — Библия, Иисус Христос, апостолы. Чем я был определенно шокирован, так это матом, когда о нашем времени, и тут же — высокие христианские истины, — все это причудливо и, я бы сказал, как ни странно, изящно, даже изощренно сочеталось, и вообще... Представьте: балкон на четвертом этаже старого питерского дома, внизу постепенно погружающийся в вечерние летние сумерки город, в стеклянной вазе свеча с уже оплывшим горячим воском, фитиль иногда колеблется... Нет, не от ветра — от дыхания Иосифа Бродского, читающего свою поэму: он уже сидит перед свечкой, и взгляд его устремлен на столбик тусклого пламени, а стихи льются, льются — то ручей, то быстрая река, то гремящий водопад.

В углу балкона сиротливо приткнулась моя гитара, которой в тот вечер не суждено было подать свой голос... Чтение продолжалось долго — час, может быть, полтора, но время не ощущалось. Сейчас понимаю: было какое-то наваждение, чудо. Он обо­рвал чтение на высокой ноте, отрешенно, невидяще посмотрел на нас, пробурчал по поводу концовки что-то не­внят­ное (в том смысле, что она еще не удалась, надо поработать) и сказал Сергею Довлатову требовательно: «Ус­тал. Пошли».

Исчезли они как-то мгновенно... Смотрю: свеча догорает, в бутылке больше половины вина, нетронутая закуска... За балконом Питер уже потонул в сиреневой мгле, зажглись уличные фонари... Именно так: наваждение!».
http://www.bulvar.com.ua/arch/2013/30/51f0f67714971/

серебряный Солнечный Вестник
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 24 дек 2010, 00:22

Re: Бродский - рядовой профессионал

Bardo » 05 авг 2013, 09:42

Собрались евреи и дали русским культуру. До них на Руси культуры не было :(
я не всегда такая

лава Перс
Зарегистрирован: 16 сен 2014, 20:39

Re: Бродский - рядовой профессионал

Mark » 21 сен 2014, 16:06

Иосиф Бродский
На независимость Украины (1994)

Книга: Иосиф Бродский. Стихотворения и поэмы




Дорогой Карл XII, сражение под Полтавой,
слава Богу, проиграно. Как говорил картавый,
"время покажет Кузькину мать", руины,
кости посмертной радости с привкусом Украины.
То не зелено-квитный, траченный изотопом,--
жовто-блакытный реет над Конотопом,
скроенный из холста, знать, припасла Канада.
Даром что без креста, но хохлам не надо.
Гой ты, рушник, карбованец, семечки в полной жмене!
Не нам, кацапам, их обвинять в измене.
Сами под образами семьдесят лет в Рязани
с залитыми глазами жили, как при Тарзане.
Скажем им, звонкой матерью паузы медля строго:
скатертью вам, хохлы, и рушником дорога!
Ступайте от нас в жупане, не говоря -- в мундире,
по адресу на три буквы, на все четыре
стороны. Пусть теперь в мазанке хором гансы
с ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы.
Как в петлю лезть -- так сообща, путь выбирая в чаще,
а курицу из борща грызть в одиночку слаще.
Прощевайте, хохлы, пожили вместе -- хватит!
Плюнуть, что ли, в Днипро, может, он вспять покатит,
брезгуя гордо нами, как скорый, битком набитый
кожаными углами и вековой обидой.
Не поминайте лихом. Вашего хлеба, неба,
нам, подавись мы жмыхом и колобом, не треба.
Нечего портить кровь, рвать на груди одежду.
Кончилась, знать, любовь, коль и была промежду.
Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом?
Вас родила земля, грунт, чернозем с подзолом.
Полно качать права, шить нам одно, другое.
Это земля не дает вам, кавунам, покоя.
Ой да Левада-степь, краля, баштан, вареник!
Больше, поди, теряли -- больше людей, чем денег.
Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза --
нет на нее указа, ждать до другого раза.
С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи!
Только когда придет и вам помирать, бугаи,
будете вы хрипеть, царапая край матраса,
строчки из Александра, а не брехню Тараса.


Добавлено спустя 1 минуту 14 секунд:
http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=7886


Пред.

Вернуться в Глобальная разочаруха

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Яндекс.Метрика