Новые публикации
Книга-спектр. Калуга Первая (авторское чтение): 52.
Многоликому авторству удалось показать всю бернность поисков человеческого смысла
Книга-спектр. Калуга Первая (авторское чтение): 51.
Я делал его собой, чтобы попытаться объяснить, что такое запах ребёнка...
Книга-спектр. Калуга Первая (авторское чтение): 50.
и я рассказывал Ему, что когда думал о Жизни, то всегда видел Дорогу...
Книга-спектр. Калуга Первая (авторское чтение): 49.
Женщины и мужчины внимательно наблюдали за нами. Их возбуждали наши муки...
Книга-спектр. Калуга Первая (авторское чтение): 48.
Когда все будут жить весело и счастливо, тогда-то и вспыхнет на планете жар...
Новые комментарии
ИГо написал(а): Теперь файл работает
Инна написал(а): Галеев, уже не мало женщин обкончалось, слушая тебя. Я тоже немного. :sm6 :sm5
Изюминка написал(а): Очень нравится. Не скучно ::!!::
Новое фото
Новое фото Грибочек

Текущее время: 15 авг 2020, 11:29

Сталин - как неизбежность

Гришковец, Задорнов, Михалков, Пугачёва, Блаватская, Бродский, Кастанеда...
золотой Отец
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 17 дек 2010, 17:51

Сталин - как неизбежность

Steik » 16 мар 2011, 11:59

Как-то задумался об Иосифе.
Представил гражданскую войну, разруху, полный хаос в стране.
И в этом ключе увидел роль Сталина.
Во-первых, он же был чудесным образом несвержим, неприкасаем. Его не могли выковырнуть никакие силы и кланы.
Он был оберегаем.
Во-вторых, только он смог бы сохранить територию. - А значит поэтому он был неприкасаем.
ИГо, что бы это значило?
:?:
если ты женщина, я что - должен неправду говорить?

Метроном
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Сталин - как неизбежность

Метроном » 13 июл 2018, 11:46

Поэтому, здесь еще стоит повториться, всякое упоминание о государственном антисемитизме, как заклинание, повторяемое из статьи в статью, является просто безосновательным, не имеющим никакого реального подкрепления. Весь разговор о нем – это попытка ввести в заблуждение общественное мнение и подменить реальные исторические факты мифологией, работающей на формирование комплекса ни на чем не основанной исторической вины, ведущей к раздуванию межнациональной розни.

В этой связи встает реальный вопрос: что же было на самом деле? Как кочующие из книги в книгу фразы о зоологическом пещерном, бытовом, принципиальном антисемитизме Сталина уживаются с фактом значительного присутствия евреев в государственном аппарате и сфере культуры СССР в 20-40-е годы?

Анализ «еврейского вопроса» у нас, к сожалению, ведется в основном средствами исторической науки. В итоге из поля зрения ускользает социальная и политическая составляющая «еврейской проблемы». Большинство историков и публицистов, занимающихся этой темой, с одной стороны, слишком уж зацикливаются на скрупулезном подсчете процентного соотношения евреев в составе советского государственного аппарата и культурной сферы, с другой - рассматривают эту тему вне контекста общих социальных и политических закономерностей развития, вне господствовавшей тогда идеологии. В итоге подробнейшая фактография соседствует с суждениями бытового характера, публицистическими вывертами и наблюдениями из области житейской психологии.

Между тем «еврейский вопрос» вообще, тему «Сталин и евреи» целесообразнее всего было бы анализировать с точки зрения общей перспективы построения нового общества, в рамках которой и происходило его решение, решение национального вопроса как такового – с одной стороны, и вопросов политической борьбы, взаимодействия политической власти и элит – с другой.

Когда говорят о «еврейском вопросе», почему-то забывают об очевидной вещи. Октябрьская революция 1917 года была призвана коренным образом преобразовать всю систему общественных отношений. Она должна была увенчаться созданием совершенно новой общественной структуры. Это означало, что предполагалась ломка не только системы социальной стратификации. Да, новое общество должно было стать бесклассовым, то есть изменить систему иерархических отношений между социальными группами. Но оно же должно было измениться и с точки зрения национальной.

Октябрьская революция должна была создать общество с совершенно иным пониманием национального и иной формой национальных отношений. В какой-то степени национальный вопрос мог остаться единственным, если так можно выразиться, макрогрупповым вопросом советского общества, в виду предполагавшегося отмирания классов. Социалистическое общество вовсе не должно было упразднить нации и народности, как обычно ныне считается с легкой руки бытового суждения о советской идеологии. Наоборот, идея нации должна была засиять там во всей чистоте и полноте. Социалистическое общество должно было выступать как общество более однородное и сплоченное в плане национального единства. В нем должен был быть преодолен тот самый классовый дуализм двух наций в рамках одной, который мешал становлению нации как демократической, равноправной, культурно-однородной по своему характеру общности, о чем в свое время писал Ленин. Основой этого сплочения должен был стать новый тип социально-экономических отношений, и, естественно, новый тип культуры их отражающий. Поэтому тот образ национального единства, который сложился в буржуазном обществе, по мысли творцов нового коммунистического общества должен был претерпеть изменения.

Как? Вопрос оставался открытым. На него существовали разные ответы на протяжении всей истории существования советского общества. Однако ясна была исходная точка социалистического нациестроительства – тот самый хорошо известный процесс разрушения до основания.

В соответствии с этим под каток создания новых социалистических наций должны были попасть все нации и народности бывшей Российской Империи без исключения. То есть, пострадать должны были не только евреи, как ныне принято писать и говорить, сокрушаясь о закрытии синагог, еврейских театров и издательств, изживании иврита, а затем и идиша.

В этом контексте коренного преобразования национального целого через жесткую борьбу с национальными рудиментами буржуазной эпохи, применение термина «государственный антисемитизм» становится, в некоторой степени, более понятным, чем в описанном выше распространенном публицистическом виде «большевистского геноцида». Тем не менее, поскольку решение национального вопроса касалось всех наций и народностей, применение его не следует считать чем-то исключительным. Он, если так хочется его употреблять стоит в одном ряду с вполне уместными с этой точки зрения, но отчего-то не вошедшими «в моду» понятиями «государственная русофобия», «государственная украинофобия», или даже, если душе угодно, «государственная чукчафобия».

Метроном
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Сталин - как неизбежность

Метроном » 25 июл 2018, 11:05

За словом антисемитизм скрывается обычно указание на притеснение по принципу крови, культуры или своеобразия того самого «психического склада», о котором так любил говорить сам Сталин, давая определение нации. Притеснение по крови, как было сказано выше, отсутствовало в СССР по определению, оно не соответствовало ни идеологии, ни принципам созидаемого общества. Другое дело, этот самый «психический склад» и культура, которые должны были быть тщательным образом дистиллированы и очищены от буржуазных напластований.

Советское общество планировалось начать с нуля, так, будто за ним не существовала тысячелетняя история России. Следовало отбросить старую систему социальных отношений, старую форму культуры.

Кому забыть и отбросить прошлое не составляло большого труда? Естественно тем, кто не в полной мере был включен в систему старых общественных отношений, тому, для кого старый порядок был связан с притеснением, унижением, или поражением в правах, тому, кто в меньшей степени был связан со старым государством, с православием и старой культурой.

Евреи идеально подходили на эту роль. Евреи вполне могли стать новой, начинающейся с нуля социалистической нацией, или, по крайней мере, основой такого рода нации. Их ничего не связывало с обществом старым. Ничто в их сердце не колыхалось при виде привычных русских пейзажей, церквей, никакая бунинская грусть не была возможна при виде угасающего суходола или неторопливо переваливающейся от века в век русской деревни. Евреи были народом городским, лишенным незримой духовной связи с почвой и землей, они были народом амбициозным, энергичным – и с этой точки зрения по-большевистски прогрессивным.

Оттого еще до Сталина они составили значительную долю среди революционеров, в обилии распылились по ЧК, командному составу армии и традиционным и излюбленным для себя сферам снабжения, торговли, финансов и культуры. Евреи были самыми страстными и беззаветными, самыми преданными сторонниками новой жизни с чистого листа, без всех этих чуждых им по духу и мировоззрению великорусских духовных скреп и традиций. И это были новые евреи, то есть такие, которые с легкостью переступили, в том числе, и через культуру и традиции собственных предков. Именно тогда, в революционные и гражданские годы, видимо, сложилась та прослойка советских евреев, которая, выпестованная и закаленная потом, уже в сталинские годы, стоянием вне всякой национальной традиции, в том числе и своей собственной дожила до сегодняшних времен «Новой газеты» и «Ежа».

Евреи соответствовали общей цели, общему плану советского нациестроительства. Но этот план, наметив общие ориентиры и отправную точку, не имел, как, собственно говоря, и вся теория коммунизма четкого представления, как о конечном пункте эволюции к светлому будущему, так и о конкретном содержании этого движения. Эпоха Сталина вполне выразила это. Коммунистический проект свернулся к советскому, социально-философская стратегия сменилась тактикой государственного строительства, державного патриотизма и политического манипулирования.

Востребованность евреев как идеальной социалистической нации, не обременной прошлым, перестала быть актуальной. Но это не значит, что евреи стали не нужны, напротив. Потребность в них приобрела откровенный практический характер, освободившись от излишнего идеологического флера. Еврейский вопрос, как и национальный вопрос, вообще из неопределенной фазы формирования нового облика национальности перетек во вполне конкретную форму политического прагматизма. Евреи как наиболее энергичная, образованная и не склонная к сантиментам социальная группа стала идеальным орудием для построения авторитарного режима, соответствующей ему культуры и индустрии.

Метроном
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Сталин - как неизбежность

Метроном » 29 июл 2018, 10:48

Возможно, Сталин и являлся антисемитом. Но соображения политического характера и социальные реалии, с которыми он столкнулся, поставили его перед фактом, что сложившаяся к моменту его прихода к власти мощная прослойка советского еврейства, в силу определенных свойств их характера, в силу занимаемого им по факту социального положения, может стать идеальным подспорьем для решения политических и государственных вопросов.

«Еврейский вопрос» из абстрактно-теоретического стал для Сталина политическим и прагматическим. Поэтому 20-е и 30-е годы – эпоху необыкновенного распространения евреев во власти, прежде всего высшей, следует понимать и рассматривать именно в этой логике. Советское еврейство представляло собой элитную спаянную группу, с интересами которой, с одной стороны, приходилось считаться, а с другой, на которую можно было легко опереться уже для укрепления собственной власти, в силу свойственного ей прагматизма и определенной беспринципности.

Негласный союз Сталина и евреев на первых порах был неизбежен и, на определенном этапе, в ходе политической борьбы и укрепления, как бы сейчас сказали административной вертикали, являлся, по-видимому, взаимовыгодным для обеих сторон.

При этом всякая попытка трактовать определенное благоволение Сталина к евреям, как некий страх быть обвиненным в антисемитизме, сомнительна. Все эти разговоры, повторяющиеся даже в таком популярном исследовании по истории российского еврейства как «Двести лет вместе» А.И. Солженицына, выглядят как некритичное проецирование современных реалий в прошлое. Да, ныне международное мнение имеет значение для современной России. Однако вряд ли оно являлось определяющим в эпоху Сталина. Слухи и обвинения в антисемитизме ничего не добавили и не прибавили бы к репутации СССР.

Евреи были необходимы Сталину для укрепления власти, для реализации многих социальных, культурных и экономических проектов. Сталин вынужден был с ними считаться, просто потому, что в его распоряжении не было не только других писателей, но и других инженеров, управленцев, дипломатов, врачей, работников торговли и сферы финансов.

Распад своего рода договора между Сталиным и евреями уже в 40-е годы был обусловлен теми же тактическими соображениями политической борьбы. Наличие мощного еврейского лобби, актуального или потенциального, охватывавшего, в том числе, и личную жизнь партийной верхушки, рассматривалось тогда уже как опасная помеха. Сохранение устойчивости власти и сталинского самодержавия требовало устранения этой влиятельной группировки, обладавшей высокой степенью внутригрупповой солидарности. Появление государства Израиль и те события 1948 года, которые показали, что взращиваемый долгие годы советский патриотизм так и не изжил в евреях этнического единства, стали хорошим поводом для разрыва негласного договора. Справедливости ради, стоит отметить, что настороженное отношение к евреям в этот момент имело свои основания не только в параноидальной боязни со стороны Сталина разного рода заговоров, но и с точки зрения вопросов государственной безопасности. Наличие во власти большого процента граждан, так или иначе имеющих отношение к другому государству, выглядело, по меньшей мере, странно.

Нынешняя мифологема Сталина – эффективного менеджера, похоже, имеет под собой объективные основания. Чисто политический подход к решению многих вопросов, отсутствие сентиментальности, умелое манипулирование разного рода элитами советского общества – лежали в основании его многолетнего правления, они определяют и популярность его имени и поныне.

Руководствуясь чисто прагматическими соображениями удержания власти и обуздания элит, Сталин с таким же холодным расчетом обратился к мифологии великого русского народа, с каким он прибегал для достижения своих целей к помощи евреев в начале своего правления. Идея русского народа, показного возвращения к русскому патриотизму показалась ему более эффективной и подходящей в изменившихся условиях. «Русский поворот» являлся такой же фикцией, как и щедро раздаваемые в свое время евреям обещания развития собственной национальной культуры. Поэтому вера в «русского» Сталина, широко распространенная в нынешнем патриотическом лагере, не может не удивлять.

Общая поддержка евреев в довоенное время, так называемый, «антисемитизм» позднего периода сталинского правления и декоративный «русский патриотизм» (это после стольких-то лет борьбы с «русскими великодержавными пережитками»), сталкивание русского и еврейского, в логике «разделяй и властвуй», продолжающееся и поныне – все это вехи большого пути большой политической игры, в которую Сталин играл всю свою жизнь.

Яковлев
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Сталин - как неизбежность

Яковлев » 04 фев 2020, 09:47

Какие книги читал Сталин, и как своими знаниями ставил в неловкое положение других

Как известно, товарищ Сталин много читал - его дневная норма составляла 400-500 страниц (не считая официальной информации). Круг чтения Сталина был необычайно широк, а в личной библиотеке Иосифа Виссарионовича к концу его жизни насчитывалось, по разным оценкам, от 20 до 40 тысяч книг.

Одним словом, товарищ Сталин был всесторонне образованным и очень эрудированным человеком. Об этом пишут многие работавшие с ним люди, и Александр Яковлев не исключение. В своих воспоминаниях он рассказывает о литературных предпочтениях Сталина и о том, как Сталин ставил Яковлева в неловкое положение отсылками к книгам, которых тот не читал. Слово автору.


«Технический ли происходил разговор или на политическую тему, Сталин приводил для иллюстрации подходящие к случаю примеры из истории, мифологии, из классической литературы. Обладая редкой памятью, он мог цитировать почти дословно большие отрывки из некоторых произведений.

Из писателей, как я заметил, наиболее часто в подходящих случаях Сталин цитировал Салтыкова-Щедрина, Чехова, Гоголя. Чувствовалось, что был он человек весьма начитанный. Однажды за ужином он очень к месту с иронией сравнивал героев романа Рабле "Гаргантюа и Пантагрюэль" — шедевра французской литературы XVI века — с некоторыми современными деятелями.

Сталин одобрительно высказывался о приключенческих романах Майн Рида, Жюль Верна, Фенимора Купера. Вспоминал, что в детстве зачитывался книгами этих писателей. Когда я спросил его, почему же сейчас (это было до войны) почти не издают у нас этих писателей, он ответил:
— Нельзя же по каждой мелочи принимать решение правительства.

В первые годы знакомства Сталин интересовался моим чтением, рекомендовал книги, которые следовало бы перечитать.

Однажды речь коснулась работников, не совсем хорошо себя проявивших, и Сталин вскользь заметил:
— Вот еще Мильтиад и Фемистокл из Замоскворечья! Я не понял и задал вопрос:
— Почему из Замоскворечья?
— А вы не знаете, кто были Мильтиад и Фемистокл?
— Полководцы в Древней Греции.
— А чем они отличались?
— В битвах каких-то... А чем, точно не знаю.
Сталин достал из книжного шкафа том энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, отыскал статью "Фемистокл", указал пальцем нужное место.
— Читайте вслух, — сказал он.
Я прочитал фразу, относящуюся к Фемистоклу:
"После Марафонской битвы он, как говорили, не спал по ночам и на вопрос друзей отвечал, что "слава Мильтиада не дает ему спать"".
— Как известно, оба они кончили печально, — заметил Сталин. — Так и наши доморощенные, замоскворецкие, — завидуют один другому, а дело страдает.

Характеризуя одного хвастуна, Сталин сравнил его с чеховским персонажем, который хвалился, что "в Греции все есть".
— Помните?
— Нет, не помню, товарищ Сталин.
— Чехова не читали?
— Читал, конечно, а этого не помню.
— Перечитайте.

Изображение

Намечалось испытание одного нового самолета. Провести его нужно было очень срочно. Нашлись современные пошехонцы из авиационников, предложившие отвезти машину для испытания далеко от завода на том основании, что там находятся летчики-испытатели. Сталин сказал:

— Зачем же машину везти? Проще летчикам сюда приехать. Кто же так работает?! Почему не думаете? С щедринских глуповцев пример берете. Знаете, как они теленка на баню тащили, а Волгу толокном замесили?»

Интересно, как много современных политиков читали о Мильтиаде и Фемистокле, о Гаргантюа и Пантагрюэле, или хотя бы о щедринских глуповцах? Есть подозрение, что ни одного. Сталин в повседневных беседах, цитировал Чехова, Гоголя, и французскую классику 16-ого века. А нынешний президент России публично рассказывает анекдоты и цитирует детские стишки: «А у нас в квартире газ...». Просто разный уровень интеллекта и разные масштабы личностей. Несопоставимые.

В очередной раз - мое уважение товарищу Сталину. Самосовершенствование длиною в жизнь стало залогом его достижений. Экстраординарный, выдающийся человек.

P.S. Вспомнились мне некоторые товарищи, которые на вопрос «Что читаешь», с задумчивым и слегка опечаленным видом отвечают: «Мне некогда читать». Представьте, насколько их ответ кажется абсурдным в контексте занятости Сталина. Даже ему было когда читать.

золотой Отец
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 17 дек 2010, 17:51

Re: Сталин - как неизбежность

Steik » 18 мар 2020, 11:41

«Несексуальный садизм Сталина»

Сталин постоянно и изощренно издевался над своим ближайшим окружением в частности Молотовым (арест и осуждение жены), Калининым (арест жены), Кагановича (арест и гибель брата), Отто Куусинен (арест сына и жены), а также арест жены личного секретаря вождя в течение многих лет – Поскребышева.

Несчастному секретарю Поскребышеву при этом предложено «найти другую бабу» вместо арестованной жены. Как будто шкаф поменять.

Сталин получал извращенное удовольствие, каждый раз общаясь с этими морально раздавленными людьми практически ежедневно или ежедневно, как со своим секретарем канцелярии Поскребышевым.

Подобно удовольствию кошки от игры с мышкой. При этом такая мера применялась к абсолютно лояльным соратникам.

Классик психоанализа в своей книге "Анатомия человеческой деструктивности" Эрих Фромм определял "методы" Кобы как «несексуальный садизм Сталина».

Коба сделал простой практический вывод: если человек смирится с абсолютно несправедливым лишением свободы или расстрелом родственников и близких, значит, он абсолютно сломлен морально и даже начнет через некоторое время оправдывать «Хозяина». Проверил, так сказать, на окружении Кагановиче, Молотове, Ворошилове, Калинине, личном секретаре Поскребышеве. Чтобы потом распространить опыт.

Подозрительный Коба провоцировал свой «ближний круг» на неосторожно сказанное слово.
Пить алкоголь высокопоставленные "друзья" обязаны были до полной невменяемости. При этом лить на Кобу водопады лести до самого момента алкогольной отключки, которая с точки зрения Сталина, свидетельствовала о преданности и искренности гостя. Особенно преуспевал в славословии Лаврентий Берия (почти земляк, схожие ментальность и проблемное детство), быстро ставший фаворитом.

А до тяжелого опьянения каждый должен был поневоле исполнять свои потешные роли в сталинском мини-цирке. Хрущев - специалист по украинскому гопаку, пел и плясал, сучил ногами, вращаясь на "пятой точке опоры".

Вождь очень любил когда наркому Микояну после произнесения им длительного тоста, другие гости подкладывали на стул кусок торта. На который нарком непременно садился (будто не предполагая "шутку", ставшую привычной). Потому пережил сообразительный Микоян многих других и даже Кобу, понимая, что лучше сесть на торт, чем в попасть в застенки НКВД.

"Единственный друг", по выражению Сталина, Серго Орджоникидзе такой жизни пережить не мог. Поссорился с Кобой и застрелился сам. Хорошо представляя себе результат ссоры. Другие терпели.

Александр Павлович Серебровский
Александр Павлович Серебровский
Людоедская забота
Супруга заместителя наркома тяжелой промышленности Александра Серебровского Анна вспоминает о неожиданном звонке Сталина в 1937 г. «Я слышал, что Вы сейчас ходите пешком? — сказал Сталин. — Это не годится, люди придумывают разную чушь. Пока Ваша служебная машина в ремонте, я пошлю Вам другую». Уже на следующий день Серебровская получила машину из кремлевского гаража. А еще через пару дней Александр Серебровский был арестован прямо в больнице, где проходил лечение. Расстрелян в 1938 году.

Иван Алексеевич Акулов
Иван Алексеевич Акулов
В 1938 г. Иван Акулов, бывший "первый прокурор", позже секретарь ЦК ВКП(б), упал, на ледовом катке. Было диагностироано тяжелое сотрясение мозга. Иосиф Виссарионович распорядился, чтобы И.А. Акулова прооперировали лучшие иностранные хирурги. После долгой реабилитации Акулов вышел на работу. В этот же день был арестован и очень скоро расстрелян.

Младший сын Каменева Юрий был расстрелян в 1938 году, не дожив одного месяца до 17 лет, в 27 лет - сын Зиновьева Степан (арестован в 24 года).

Что же говорить о массовых расстрелах членов ВКП(б), занимавших высокие партйные и советские посты по личному назначению Сталина. Они многими тысячами оказывались шпионами, террористами и вредителями всех мастей.

Сталин получал острое удовольствие от известия о том, что очередной ранее знакомый ему «видный деятель» с его санкции окончил свои дни. Такой человек становился "врагом" в глазах Кобы по доносу, или просто чем-то ненамеренно не угодив вождю, то есть, зачастую, абсолютно случайно.

"Несчастный я человек, никому не верю," - жаловался однажды Сталин Хрущеву.

Об испытываемом чувстве он сам однажды прямо проговорился.
Троцкий, ссылаясь на Каменева, писал, что как-то Сталин, Дзержинский и Каменев в один из дней 1923-го года однажды долго сидели, выпивая грузинское вино. Заговорили, у кого какие способы отдохнуть, порадовать самого себя.

Сталин заявил: – Высшее удовольствие для мужчины – выявить врага, подготовиться, отомстить, а, потом, выпив стакан хорошего вина, пойти спать.

Здесь Коба употребляет слово « враг». Повторим, весь вопрос состоит в том, чтобы вождь зачислил кого-то во враги достаточно было, с его точки зрения, неудачно сформулировать тезис, не произнести именно того, чего он ждал, не угадать желание вождя в данный момент. Или сделать что-либо лучше чем сам Сталин, с его же точки зрения. Или поддерживать знакомство с человеком, который не по душе Сталину.

В этих расстрельных и тюремных резолюциях, которые хранят архивы вождю очень трудно было соблюдать хотя бы видимость справедливости. Страсть есть страсть.

Иногда его восточное терпение могло привести к отсрочке «наказания "врага", на несколько лет, а то и на десятилетие. Все равно, когда и где кто-либо «обидел» товарища Сталина. Коба умел ждать, когда это было целесообразно. "Я постепеновец", – говорил Сталин.

Всегда был склонен к скрытому самолюбованию
Коба всегда выбирал реальную власть. И если страстью Наполеона были военные победы, то всепоглощающей страстью Сталина была реальная тотальная власть, способность распоряжаться судьбой отдельных людей, а дальше - больше, отдельных общественных классов и в конце концов – отдельных народов, стран и групп стран.

Уверенность в собственном величии, тем не менее, должна была постоянно подпитываться лестью, различными дифирамбами, часто формирующими отношение вождя к конкретному человеку. Хотя сам Сталин всегда был склонен к скрытому самолюбованию, своих ошибок в своем сознании он не замечал.

Он собственноручно вписывал самые лестные эпитеты в свой адрес, редактируя "Краткую историю ВКПБ(б)", свою автобиографию: "руководящая сила партии и государства, величайший теоретик, гений, полководцем с незаурядной интуицией и великий мастер оперативного искусства".

Репрессиями и террором Сталин целенаправленно «убивал в людях людей». Всеобщее доносительство стало каждодневной практикой. И чем масштабнее были репрессии, тем больше Сталин говорил о гуманизме, светлом будущем и социальной справедливости.

Сталин порой все же вычеркивал из обширных списков подлежащих репрессиям людей, когда-либо «дружественно отнесшихся к нему, с его точки зрения» (при условии, если это не были реальные или воображаемые соперники в борьбе за власть, вот здесь никакой благодарности Сталин никогда не проявлял).

Зато ему также хотелось отомстить многим, кто когда-то, пусть и давно чем-то обидел его. И он постоянно делал это, не упуская возможности «поквитаться сполна» с теми, кто вел себя, пусть и много лет назад, по его мнению, «неправильно».

Например, когда-то поэт Борис Пастернак положительно отозвался о двух юношеских стихотворениях Сталина и включил их в малоизвестный поэтический сборник. Вождь прочитал его (Сталин всегда читал очень и очень много). Бориса Пастернака карательные органы никогда не трогали.

То есть "хочу казню - хочу милую". Коммунистический царь.

Коба был непоколебимо уверен в том, что мир – это арена непрерывной схватки между людьми, где помогают победить хитрость умноженная на огромное терпение и жесткая, но хорошо замаскированная агрессия, осуществляемая руками подручных. И этих подручных, так сказать, расходный инструмент (Ягода, Ежов, Агранов, Фриновский, Евдокимов и тысячи злодеев), всегда можно «убрать», обвинив в «перегибах» и «искажении линии партии.
если ты женщина, я что - должен неправду говорить?

Пред.

Вернуться в Глобальная разочаруха

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Яндекс.Метрика