Новые публикации
Семеро имели (пораженцы)
Мужчинам слегонца проще в беспорядочных связях. Они дают, а иногда и даруют через секс не только умственное, а иногда и ментальное. Шак
От Вики у Юки
  конец лета
Ловушка беременности
под грибочки
Форма и содержание и Царь Грибов
Размышления при обилии
Новые комментарии
Инна написал(а): скоры на расправу :sm7
Орфей написал(а): Тоже иногда так считаю :sm6
Новое фото
Новое фото Пушок

Текущее время: 14 ноя 2019, 00:22

Истории про писателей

избранники, величины, знаменитости, таланты...
сВами
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Истории про писателей

сВами » 13 сен 2018, 10:34

От любви до ненависти: громкие ссоры писателей
Вести себя как уличная шпана могут и вполне интеллигентные люди с хорошим образованием и отменными манерами, дай только повод. Мы решили вспомнить, кто из писателей ссорился со своими собратьями по перу и к чему это приводило. Истории нашлись весьма занятные!

мистИГ
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 22 дек 2010, 14:24

Re: Истории про писателей

Игорь Галеев » 25 май 2019, 17:11

7 интересных фактов о Викторе Гюго
Изображение
Многие читатели знают героев Виктора Гюго если не с детства, то с ранней юности. Но так ли много мы знаем о биографии самого писателя? Мы решили собрать несколько занимательных фактов из жизни одного из самых известных французских романистов.

Факт №1
Писать Виктор Гюго начал очень рано. Исследователям известны две неопубликованные трагедии четырнадцатилетнего автора. В пятнадцать он уже получил почетный отзыв на конкурсе Академии за стихотворение «Les avantages des études», в семнадцать — две премии на конкурсе «Jeux Floraux», а в двадцать ему было пожаловано ежегодное денежное пособие от имени короля Людовика XVIII.

Факт №2
Возможно, еще раньше, чем литературные способности, у Гюго проявился талант живописца. Рисовать он начал в 8 лет. Большинство набросков сделано тушью и карандашами. Сейчас в частных и государственных коллекциях находится около 4000 его графических работ. Известна фраза, которую произнес Делакруа в адрес Гюго: «Если бы ты стал художником, то затмил бы всех живописцев современности». Кстати, сам Делакруа стал автором костюмов для первой пьесы писателя «Эми Робсарт».

Факт №3
О романтических похождениях Гюго ходили легенды. Любовниц у писателя действительно было много, но вот «истинной женой» он называл лишь одну женщину, и нет, это была не его законная супруга Адель Фуше, а бывшая актриса Жюльетта Друэ. Литератор встретил ее, когда ему шел 31-й год и он уже воспитывал четверых детей. Разводиться с Адель он категорически не хотел, хотя и она не отличалась верностью супругу, так что молодой актрисе пришлось смириться с ролью вечной любовницы. Этот странный союз продлился около пятидесяти лет, вплоть до смерти Друэ.

Факт №4
Роман Гюго о судьбе горбуна Квазимодо и прекрасной цыганки Эсмеральды помог сохранить знаменитый собор Парижской Богоматери. Это сейчас готическое здание, строительство которого началось аж в XII веке, — один из самых известных символов французской столицы, а во времена Гюго он находился в крайне плачевном состоянии. При Наполеоне Бонапарте он был передан церкви, очень быстро обветшал и уже к 30-м годам XIX века был под угрозой сноса. Популярный роман Виктора Гюго привлек множество туристов и тем самым спас его от уничтожения. В предисловии к книге автор сказал: «Одна из главных целей моих — вдохновить нацию любовью к нашей архитектуре».

Факт №5
Несмотря на все заслуги перед отечеством, Виктор Гюго оказался в изгнании и почти пятнадцать лет прожил в чужой стране. После прихода к власти Наполеона III писатель публично объявил нового правителя Франции изменником. Литератора должны были посадить за решетку или даже расстрелять, однако он, возможно не без помощи Жюльетты, сумел переехать в Брюссель, а затем перебрался в Джерси и чуть позднее в Сент-Питер-Порт, куда к нему приехала семья.

Факт №6
Несмотря на то, что у Гюго было все, о чем только можно мечтать: талант, деньги, влиятельные друзья, он так и не смог обеспечить счастливую жизнь своим детям. Старшая из оставшихся в живых дочерей, Леопольдина, погибла в девятнадцать лет, катаясь на яхте со своим мужем. Младшая, Адель, глубоко потрясенная смертью сестры, пережившая несчастную любовь и бегство из Франции, тронулась умом и закончила свои дни в психиатрической лечебнице. Не прожили долго и сыновья известного писателя: и Шарль, и Франсуа-Виктор скончались в возрасте 45 лет.

Факт №7
Бегство из Франции ничуть не уменьшило славу Гюго на родине. После возвращения во Францию он снова стал гордостью страны. Писатель умер 22 мая 1885 года. В церемонии его похорон участвовало около миллиона человек. Гроб с телом Гюго двое суток простоял под Триумфальной аркой, которую специально для этого закрыли черным крепом. После пышных похорон останки писателя поместили в Пантеон.
-Зачем тебе сенсоры, Красная Шапочка? - Чтобы тебя лучше слышать и чувствовать, дядя ИГо...
По моему Хотению!

мистИГ
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 22 дек 2010, 14:24

Re: Истории про писателей

Игорь Галеев » 25 май 2019, 17:17

Его образы и его сюжеты потрясли меня еще в школе. Он писал, как будто это рука Титана Гипериона. :co_ol:
-Зачем тебе сенсоры, Красная Шапочка? - Чтобы тебя лучше слышать и чувствовать, дядя ИГо...
По моему Хотению!

золотой Отец
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 15 дек 2010, 20:00

Re: Истории про писателей

Орфей » 18 июн 2019, 16:38

Павел Петрович Бажов. Учитель, полюбивший ученицу

Изображение
Павел Петрович Бажов

Пропал! Сразу же как зашёл в класс и увидел ее. Умная, красивая, статная Валентина Иваницкая завладела сердцем своего учителя. Девушке было 15 лет, Бажову - 28. 4 года писатель боролся со своим чувством, стыдился его, но после выпускных экзаменов решил признаться девушке в любви и предложил руку и сердце. 19-летняя Валентина Александровна Иваницкая ответила согласием.

«Моя жена - самая большая удача в моей жизни!» - скажет спустя десятилетия Бажов.


Изображение
Писатель с семьей
Это оказался брак на всю жизнь. Валентина Александровна будет рядом, когда в начале 1930-х Бажов возьмётся за написание политико-исторического очерка «Формирование на ходу». Книга получится правдивая настолько, что власть ужаснётся и вызовет писателя на допрос.

Рядом, когда сын Алексей погибнет от несчастного случая на заводе. Бажов тяжело переживал смерть ребёнка, полностью ушёл в работу, пытаясь справиться с горем.

И рядом когда случилось невероятное: после первой публикации книги «Малахитовая шкатулка» в 1939 году его приняли в Союз писателей СССР, дали сначала Ленинскую, а затем и Сталинскую премии. За несколько лет книгу перевели на 100 языков мира!

На первом издании книги сказов Павел Петрович сделал дарственную надпись: «Неизменному другу и помощнику, милой моей жене, первому читателю, критику и советчику Валентине Александровне Бажовой с уважением, любовью и благодарностью. Павел Бажов».

Много испытаний выпало на их долю: три войны, две революции, голод, холод, смерть четверых из семи детей, громкая слава, но ничего не нарушило их союза.

Павел Петрович Бажов умер 3 декабря 1950 года от рака легких. Ему был 71 год. Валентина Александровна Бажова умерла 22 мая 1971 года.
впадать в экстаз помногу раз!

irina trubacheva
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Истории про писателей

irina trubacheva » 28 июн 2019, 10:32

Набоков "Лекции по русской литературе"

Изображение
Набоков написал эти лекции, когда приехал в Америку и устроился преподавателем в Стэнфорд. Работу лектора он не любил, студентнов называл розовощёкими любителями комиксов, но выбирать не приходилось. 800 долларов за лекции в месяц - сумма огромная для любого русского эммигранта, а Набоков был самым успешным из них. Ему нужно было уложить тексты в академические часы, что наверняка далось ему нелегко (не потому что не мог, а потому что не хотел, был выше этого), и иногда он нарушал хронологические, а также другие рамки, споря с принимающей стороной. Лекции эти пропитаны его характером и стилем. Он всё тот же высокомерный сноб, который вынужден иногда признать, что кто-то пишет гениальнее его. Но если уж признаёт, то находит самые лучшие слова, чтобы убедить в этом других. Рейтинг Набокова таков:
«…первый – Толстой, второй – Гоголь, третий – Чехов, четвёртый – Тургенев. Похоже на выпускной список, и разумеется, Достоевский и Салтыков-Щедрин со своими низкими оценками не получили бы у меня похвальных листов.»
Меня удивило, например, что Тургенев у него на четвертом месте, а Достоевский и Салтыков-Щедрин вылетели в трубу. Мне самой Тургенев при недавнем перечитывании показался хорошим, но средним писателем. Хотя я поняла, почему он нравится Набокову, и, пожалуй, пересмотрю своё мение.

«Идеи в литературе не так важны, как образы и магия стиля», - считает Набоков. Ему важно не что, а как. Ведь он сам так пишет! Завернуть красиво фразу для него важнее, чем продвинуть сюжет. И у других писателей он ищет того же и выискивает такие речевые обороты, которые ценнее, чем повороты сюжета. Поэтому его рейтинг, конечно, субьективен. Хотя сложно не начать ему поддакивать, потому как очень убедителен.
Почему Набоков не любит Достоевского? За мутность его, бредовость. И еще его смешат женские образы в духе Сони Мармеладовой, проститутки-праведницы, он считает их совершенно нежизненными, надуманными.

Как говорится - кому не нравится, тот может выйти. И некоторые студенты уходили с его лекций, на которых он припечатывал их любимых писателей. Но большинство, конечно, оставалось и смотрело на нетипичного профессора если не с обожанием, то с огромным интересом.
Он резок даже с теми писателями, которые ему нравятся. Про Гоголя, с которого лекции начинаются, пишет так, что возникает чувство брезгливости. Набоков не любит его "Вечера на хуторе близ Диканьки", но о "Мёртвых душах" рассказывает с таким восторгом, что хочется перечитать их немедленно! Вообще Набоков цитирует любимых авторов огромными кусками и после его лекций остается ощущение, что заодно перечитал несколько книг.
Толстого он обожает, а самым лучшим романом всех времён и народов считает "Анну Каренину". Доказывая это, он цитирует такие отрывки, которые ты вообще или почти не помнишь! Так что роман предстаёт в каком-то совершенно новом свете, и совершенно по-другому в нём расставлены акценты, уводя от внешнего сюжета, который банален, к внутренней жизни героев, тому, что происходит в голове у Анны, в ее мозгу, в подсознании. И книга действительно кажется гениальной. Ещё он постоянно проводит параллели с "Мадам Бовари" Флобера, так что после лекций я прочитала Флобера и мнением своим потом тоже поделюсь.

Можно только представить, как Набоков гневался на студентов, читая их сочинения: "Стиль Толстого – на редкость громоздкое и тяжеловесное орудийное средство. Читая экзаменационные сочинения студентов, я часто натыкался на подобные фразы: «Его стиль прелестен и прост», или: «У него простой и изысканный слог», или «Стиль его прост и совершенно очарователен». Запомните: «простота» - это вздор, чушь. Всякий великий художник сложен. Прост «Сетердей ивнинг пост». Прост журналистский штамп. Просты пищеварение и говорение, особенно сквернословие. Но Толстой и Мелвилл совсем не просты."
Мелвилл - американский писатель, автор "Моби Дика".

Больше всего мне легло на душу то, как он написал о Чехове. Лучше и точнее просто не скажешь:
"Чехов писал печальные книги для весёлых людей; я хочу сказать, что только читатель с чувством юмора сумеет по-настоящему ощутить их печаль. Мир для Чехова смешон и печален одновременно, но, не заметив его забавности, вы не поймёте его печали, потому что они нераздельны. Он не был словесным виртуозом, как Гоголь, его муза одета в будничное платье. Чехов умел передать ощущение красоты…освещая все слова одинаковым тусклым светом, придавая им одинаковый серый оттенок – средний между цветом ветхой изгороди и нависшего облака. Его спокойный и тонкий юмор пронизывает серость созданных им жизней."

Конечно, у Набокова были крутейшие лекции, возможно, лучшие лекции по русской литературе в мире, и его студентам можно только позавидовать. К тому же он любил быть ярким и внешне, одевался как лондонский дэнди, причём, эксцентричный. Умел удивлять не только на словах, используя простые, но эффектные приёмы.
Изображение
Такое не забудешь! Хотя я бы не удивилась, если бы вместо "Толстой" он произнёс "Сирин")) Такой у Набокова был псевдоним в эмиграции, и он нередко, рассказывая студентам о гениях русской литературы, вносил в этот список писателя Сирина и разбирал его стиль.

мистИГ
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 22 дек 2010, 14:24

Re: Истории про писателей

Игорь Галеев » 01 июл 2019, 12:43

КАК ЛЕОНИД АНДРЕЕВ СОЗДАЛ ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИУДЫ
Текст: Игорь Кириенков


В школах на стенах висят портреты русских классиков, на них писатели выглядят благопристойно. Но внешность обманчива: национальные достояния сеяли разумное, доброе, вечное — и вместе с тем кутили, как Пушкин, участвовали в леворадикальных кружках, как Достоевский, сходили с ума, с тяжёлыми приступами паранойи, как Гончаров, посещали бордели, как Чехов.
На этом пёстром фоне Леонид Андреев всё равно выглядит отпетым хулиганом. В семнадцать лет он лёг под поезд, чтобы проверить, не испугается ли при виде движущегося на него состава. Безобразно пил. Стрелялся и заработал порок сердца, который через несколько десятилетий привёл его к смерти. Успешно, хотя и недолго, работал адвокатом. Помогал большевикам в 1905 году. Сбежал от них в Финляндию в 1917-м. Он писал про смерть и страдания и прекрасно понимал, о чём пишет. Самое известное произведение Андреева — повесть «Иуда Искариот», интерпретация знаменитого библейского сюжета, рассказанного от лица предателя.

ПОД КРЫЛОМ МАКСИМА ГОРЬКОГО
Литературные и философские предпочтения Андреева формировались в удобное для этого время ― в конце XIX века, эпоху Толстого и Ницше. Немецкий философ и русский писатель в чём-то похожи: оба — стихийные анархисты, невысоко ставившие традиционную (а значит, проникнутую насилием) мораль. И того и другого занимало «слишком человеческое» и способы его преодоления. Это у них Андреев научился по-новому смотреть на вещи, которые кажутся такими привычными, и разоблачать фальшь общих мест. А ещё — не бояться больших вопросов о смысле жизни и перспективах посмертного существования. Об этом его «Рассказ о семи повешенных» (про террористов, приговорённых к казни), «Бездна» (про жертву, которая в состояние аффекта становится мучителем) и, конечно, «Иуда Искариот».
Другая важная для Андреева фигура — французский философ Эрнест Ренан, который писал биографические романы о героях Евангелия, воспринимая их как реальных персонажей. Главная его книга — «Жизнь Иисуса», история не спасителя, но политического лидера: он не превращал воду в вино, а обращал мирных жителей в воинов, проповедуя духовную и социальную революцию. Эта трактовка не понравилась католической церкви, ещё бы ― Ренан, как и Толстой, отрицал воскресение Христа, но в художественных кругах эта идея была популярна. В 1902 году книгу философа перевели на русский. Именно тогда на неё обратил внимание Андреев, он как раз работал над «Жизнью Василия Фивейского» — может быть, самым безысходным житием в русской литературе.
Изображение
Максим Горький был всего на три года старше Андреева, но вёл себя как мэтр, помогавший многообещающим дебютантам — в том числе молодому юристу, который писал рассказы о городовом и пьянице («Баргамот и Гараська»), собачьей тоске («Кусака») и карточной партии, которая закончилась сердечным приступом («Большой шлем»). Горький был первым и самым требовательным читателем Андреева и всячески ему покровительствовал, пока они не поругались из-за отношения к начавшейся в 1914 году Первой мировой.
Автор «Матери» занял традиционную для русского интеллигента позицию: решительно осудил насилие. Андреев же пошёл по другому пути и поверил, что разгром Германии означает победу над европейской косностью в лице одной страны. Довольно быстро выяснилось, что блицкрига не получится: вскоре война Тройственного союза и Антанты стала напоминать андреевские рассказы вроде «Красного смеха», в котором безумие поглощает сначала сознание рассказчика, а потом захлёстывает весь мир. В последний раз писатели встретились в 1916 году, но прежнего тепла между ними уже не было.

ВЕЛИКИЙ ПРОВОКАТОР
Образ агента-осведомителя, внедрённого в закрытое сообщество, возник в русской литературе после того, как в 1908 году была раскрыта двойная игра эсера Евно Азефа. Эту тему, в частности, затронул Андрей Белый в конспирологическом триллере «Петербург». Андреев его опередил — он написал «Иуду Искариота» ещё в 1907-м и получил восторженный отзыв Горького: «Вещь, которая будет понятна немногим и сделает сильный шум».
Андреевский Иуда предаёт Иисуса, не преследуя никаких политических интересов; он сам — разоблачитель и разоблачаемый, прокурор и адвокат. Его двуличность — как бы продолжение портретных черт: одна сторона лица Иуды — «живая, подвижная, охотно собиравшаяся в многочисленные кривые морщинки», другая — «мертвенно-гладкая, плоская и застывшая». И наоборот, мимический конфликт — проявление душевной расколотости и манифестация внутреннего раздрая.

Он творит подлости и раскаивается в них, постоянно врёт и корит себя за это — в общем, действует назло окружающим. Иуда — провокатор, испытывающий чужое терпение и ставящий под сомнения чужие убеждения; это шут, фат и, странным образом, правдоискатель, которому во всём хочется дойти до самой сути. Другие апостолы, сопровождающие Иисуса, свободны от страстей, которые мучают Иуду, им непонятны его одержимость и страсть. Живые, уязвимые люди, на его фоне даже Пётр, Фома и Иоанн кажутся персонажами-функциями, обитателями пьесы XVIII века, которые не могут переварить вторжение героя модернистской литературы, то и дело ставящего их в тупик своими поступками и вопросами о смысле учения Иисуса и будущем после смерти мессии.

ИУДА — ПРОВОКАТОР, ИСПЫТЫВАЮЩИЙ ЧУЖОЕ ТЕРПЕНИЕ И СТАВЯЩИЙ ПОД СОМНЕНИЯ ЧУЖИЕ УБЕЖДЕНИЯ
Андреев работает с неудобными темами, он мыслитель, который подозревал в людях худшее — и, конечно, всякий раз оказывался прав. За эту пристальность, нежелание отводить взгляд, когда не выдерживают и самые стойкие, его и не любили современники, смирившиеся с царским режимом и ненормальностью окружающего мира. Писатель провоцировал, выводил из себя, ставил под сомнение, вызывал споры — словом, делал всё, чтобы обнаружить за рутиной и ритуалом лежащее в людях зло, пресловутую бездну — но не возвышенное «вечности жерло», а банальный обрыв. Иуда как персонаж андреевской повести прошёл по этому пути дальше других и стал частью самого известного культурного мифа двух последних тысячелетий. Его нет в числе канонических евангелистов, но Евангелие от Иуды, безусловно, существует само по себе — во многом благодаря этой повести.

ЭКСПРЕССИОНИСТСКОЕ НАСЛЕДИЕ
Судьба Андреева сложилась не так, как у Иуды, но какие-то сходства между писателем и его персонажем, безусловно, есть. Отрёкшись от прежних знакомых в середине 1910-х, он оказался в кругу консервативных писателей и с головой ушёл в тексты о невзгодах маленького человека. Слава, которую обеспечили Андрееву «Мысль» (ещё одна клиническая история сумасшествия), «Иуда Искариот» и «Губернатор» (про градоначальника, невольно ставшего виновником гибели сорока семи человек), стала постепенно затухать.

После Октябрьской революции он закрылся на даче в Финляндии и работал над своим последним крупным сочинением «Дневник сатаны» — записками князя тьмы, который приходит в наш мир и сам оказывается жертвой людского коварства. Андреев умер в 1919 году в гостях у драматурга Фёдора Фальковского — в эмиграции, оторвавшись от читателя, над незаконченной рукописью.
Его экспрессионистский опыт пригодился авторам XX и XXI века. Без «Иуды Искариота» невозможно представить ершалаимские главы булгаковского романа «Мастер и Маргарита» — влиятельного литературного апокрифа, написанного таким же пышным языком. Совсем по-андреевски выглядят тексты Людмилы Петрушевской — главного мастера бытового гротеска в современной русской литературе. Повлиял Андреев и на Анну Старобинец — писательницу с жадным интересом ко всему сверхъестественному и уязвимому, к невероятно интенсивному счастью и столь же острой боли. Как и Андреев в своё время, она задаёт вопросы, на которые невозможно ответить и которые невозможно выкинуть из головы.
-Зачем тебе сенсоры, Красная Шапочка? - Чтобы тебя лучше слышать и чувствовать, дядя ИГо...
По моему Хотению!

золотой Отец
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 15 дек 2010, 20:00

Re: Истории про писателей

Орфей » 14 сен 2019, 18:01

ГЕНИАЛЬНЫЕ ШИЗОФРЕНИКИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА.
Александр Шувалов

На этот раз речь пойдет о Велимире Хлебникове, Данииле Хармсе и Данииле Андрееве. Каким образом столь тяжелое расстройство психики повлияло на творчество этих гениальных творцов столь позитивным образом? ВЕЛИМИР

ХЛЕБНИКОВ Велимир Хлебников (1885–1922) – советский поэт и прозаик, родоначальник русского футуризма; организатор общества «Председателей земного шара». В гимназии Велимир не блистал успехами, так как «губил» все свои ответы тягой к необычным выражениям. И сам впоследствии признавался: «Меня еще в гимназии называли блаженным» (Самородова О. С., 1972). С 1911 года Хлебников вел жизнь литературной богемы. Но в отличие от других страдал дромоманией, импульсивным стремлением к перемене мест, и постоянно испытывал «голод пространства» (Старкина С. В., 2007). «Ездил Хлебников очень часто. Ни причин, ни сроков его поездок нельзя было понять» (Маяковский В. В., 1978). При этом забирал с собой наволочку, набитую рукописными листочками. И если кто-то из друзей не успевал их вытащить для публикации, то все написанные рукописи в дороге пропадали вместе с «подушкой». Описание внешности Хлебникова характерно для психически больного человека: «При встрече почему-то отдавал честь. В глазах у него часто мелькало выражение испуга, как у встревоженного животного. Это особенно бывало заметно при внезапных встречах. Чтобы на него ни одевали – все через два дня приходило в такой хаотический вид, что становилось неузнаваемо» (Самородова О. С., 1972). Странностью отличались и его бытовые привычки. Уместно привести строки одного из его современников, поэта Вадима Шершеневича. «Умывание Хлебникова надо было бы демонстрировать в школах детям, чтоб те знали, как не надо умываться. Он наливал с большой опаской на совершенно выпрямленные ладони воду и мог часами наблюдать, как вода стекает обратно… Наконец он решительно черпал воду, подносил ее к лицу и в последний момент разжимал руки, так что вода выливалась обратно, не коснувшись лица. Хлебников долго тер полотенцем, а если его не было, то чем попало сухое лицо. Иногда он даже причесывался…» (Шершеневич В. Г., 1990). Очень похоже на неадекватное поведение больного, погруженного в свои бредовые переживания. Читайте также: Гениальные шизофреники Советского Союза. Часть 1 Окружающих поражала в Хлебникове «моральная глухота», или то, что психиатры называют «эмоциональная тупость». Известно воспоминание писателя Дмитрия Петровского о том, как Хлебников спокойно бросил его в тяжелом состоянии в степи, а позже при встрече сказал: «“Я нашел, что степь отпоет лучше, чем люди”. И добавил: “Сострадание, по-вашему, да и по-моему, ненужная вещь”» (Калмыков С., 1979). Это типичный для больных шизофренией дефицит сочувствия и эмпатии. Современники отмечали у поэта «безумную рассеянность». Но поэт Иван Грузинов считал, что это «нечто большее: равнодушие ко всему и ко всем… Это подлинный и полный уход человека из мира действительности в мир мысли и мечты» (Грузинов И. В., 1990). Поэт-футурист Алексей Крученых вспоминал, что Велимир «вообще сторонился культурного и городского: всю жизнь относился враждебно к телефону, спать предпочитал на соломе или на голом тюфяке, а простыни сбрасывал на пол» (Крученых А. Е., 2006). Психиатр Владимир Анфимов в 1935 году подробно описал свое знакомство с поэтом, состоявшееся в 1919 году в Харьковской психиатрической больнице, куда Хлебникова привезли для проведения военно-психиатрической экспертизы. Заключение профессора звучало так: «Для меня не было сомнений, что в В. Хлебникове развертывается нарушение нормы, так называемого шизофренического круга, в виде расщепления – дисгармонии нервно-психических процессов» (Анфимов В. Я., 1935). Все творчество Хлебникова пронизано формалистическим экспериментированием над словом. Фактически он и начал свою деятельность с того, что из «старых слов сделал крошево» и приступил к конструированию собственных слов и необычных словосочетаний. В 1908 году Хлебников опубликовал свои первые «гениально-сумасшедшие» (выражение поэта Михаила Кузмина) стихотворения, насыщенные неологизмами: Крылышкуя золотописьмом Тончайших жил, Кузнечик в кузов пуза уложил Прибрежных много трав и вер. – Пинь, пинь, пинь! – тарарахнул зинзивер. – О, лебедиво! – О, озари! Примером реализации беспредметного неологизма может служить «Песнь Мирязя» Хлебникова: «У омера мирючие берега. Мирины росли здесь и там сквозь гнезда ворона. Низ же зарос грустняком. Смертнобровый тетерев не уставал токовать, взлетая на морину». По мнению филолога Александра Гарбуза, «в плане психологии творчества перед нами типичный случай аутистического мышления» (Гарбуз А. В., 2007). В творчестве Хлебникова расстройства психики вплетаются в художественное произведение, создавая своеобразное литературное явление. Мышление, измененное по шизофреническому типу, обеспечило поэту «выигрыш» в случаях поэтического словотворчества, проявляясь в редкой образности и неожиданности ассоциаций, но «такое изменение процессов восприятия влечет за собой значительный “проигрыш” в большинстве обычных жизненных ситуаций» (Поляков Ю. Ф., 1972). Хлебников так и остался плохо понятым для читателей в той степени, в какой непонятен для окружающих каждый больной шизофренией. Логика его стихотворений слишком далека от общепринятой логики стихосложения и основывалась на сближении явлений, обычно не связанных друг с другом. Течение болезни у Хлебникова носило непрерывный характер, другими словами, он был болен постоянно. Поэтому можно предположить наличие у него шизофренического процесса, о чем свидетельствуют: аутистическое мышление с символизмами, неологизмами, фантастическим бредом реформаторства; нарушения поведения, чудаковатость; волевое снижение с неадекватностью и психическим инфантилизмом (Шувалов А. В., 1995). Наличие шизофрении привнесло в творчество Велимира Хлебникова много нового и своеобразного, позволив ему оставить единственный в своем роде след в молодой советской поэзии.

ДАНИИЛ ХАРМС Даниил Хармс (Ювачев) (1906–1942) – советский поэт и писатель, участник литературной группы ОБЭРИУ. Талантливый ребенок научился в пять лет читать, обладал музыкальным слухом и хорошо рисовал. «Уже в Петершуле проявилась страсть Даниила Ювачева к театрализованным мистификациям, к экстравагантным проделкам… В течение короткой жизни Хармс создал продуманную до мелочей – от одежды и собственного алфавита до стихотворных заклинаний и масок-псевдонимов – систему поведения» (Александров А., 1991). Учеба у него всегда оставалась на втором месте, и доучиваться пришлось в другой школе, так как Даниил «жил в своем мире, в нем шла какая-то внутренняя работа», которая со школой никак не была связана. Такая же история повторилась и после поступления в Ленинградский техникум. «Уже в конце первого учебного года, в июне 1925-го, в его записной книжке появляется такая запись: “Я не подхожу классу физиологически”». В феврале 1926 года он был отчислен (Шубинский В. И., 2015). Из-за вычурной одежды выглядел до того необычно, что Хармса иногда принимали за шпиона и друзьям несколько раз приходилось удостоверять его личность в отделении милиции (Кобринский А. А., Устинов А. Б., 1991). Нравы и мода конца двадцатых годов прошлого века, разумеется, отличались от современных. Возможно, в наше время «прикид» Хармса и не показался бы очень уж вызывающим. Но на фоне того времени «его странность была особенно заметна» (Глоцер В. И., 2015). Среди других участников литературной группы «обэриутов» «Хармс в длинном клетчатом сюртуке и круглой шапочке поражал изысканной вежливостью, которую еще больше подчеркивала изображенная на его левой щеке зеленая собачка…» (Волгин И. Л., 1985). Очень странными были у него отношения с детьми и женщинами. Присущее Хармсу чувство абсурда было ближе детям, но парадокс заключался в том, что писатель, зарабатывавший на жизнь детскими стихами и с успехом выступавший перед детьми, их не любил. По свидетельству жены, Марины Малич, он «всю жизнь… не мог терпеть детей, просто не выносил их… Его нелюбовь к детям доходила до ненависти». Не совсем обычно складывались отношения и с женщинами. Хармс имел невероятное количество любовниц. «Он состоял в интимных отношениях даже со сводной сестрой своей собственной жены» (Гальперина И. Г., Стучинская А. А., 2008). Последняя вспоминала: «У него, по-моему, было что-то неладное с сексом. И с этой спал, и с этой… Это было, я думаю, даже как-то бессмысленно, ненормально… У нас уже были такие отношения, что когда я, например, возвращалась с работы, я не сразу входила – я приходила и стучалась в дверь. Я просто знала, что у него там кто-то есть, и, чтобы не устраивать скандал, раньше, чем войти, стучала». (Глоцер В. И., 2015). Данный факт свидетельствует об эмоциональном снижении и патологическом отсутствии чувства элементарного такта у Хармса. Среди его друзей доминировали люди, которые обладали алогизмом мышления и творческая сила которых пробуждалась психическим расстройством. «Все это были люди с сумасшедшинкой» (Петров В. Н., 1990). Этот факт вполне ожидаем, так как Хармсу легче было сближаться с людьми, подобными себе. К тому же он был еще крайне суеверен: «выходил из трамвая, если на билете была цифра 6, или возвращался домой, встретив горбуна. Человек с веснушками означал удачу. Молоко на даче пил, только если были закрыты все двери и окна наглухо» (Кобринский А. А., 2009). Это уже признаки паранойяльного синдрома. В декабре 1931 года поэта арестовали сотрудники ОГПУ. В «Постановлении о производстве обыска и задержании подозреваемого» указывалось: Хармс подозревается в том, что «является участником антисоветской нелегальной группировки литераторов». Последовал суд и ссылка в Курск. Из письма к писателю А. И. Пантелееву от 23 июля 1932 года: «“Курск – очень неприятный город… Тут у всех местных жителей я слыву за идиота. На улице мне обязательно говорят что-нибудь вдогонку”. …Хармс и в Курске, судя по всему, не отказался от ношения необычной одежды» (Кобринский А. А., 2009). Жил он на деньги, которые присылали родственники. Застопорился творческий механизм, хотя Самуил Маршак предлагал ему работу в детских журналах. «Этот психический паралич, эта неспособность к какой бы то ни было деятельности нуждается в объяснении. Да, Даниил Иванович был в ссылке, был болен, нервно истощен… Но ведь и Мандельштам в Воронеже три года спустя был в точно таком же положении – и именно там родились его величайшие стихи» (Шубинский В. И., 2015). Объяснение этому может быть только одно – психопатологическое. В 1939 году Хармс начал проявлять интерес к учебникам психиатрии, а в сентябре лег на лечение в «нервно-психиатрической диспансер». Был выписан из него с диагнозом «шизофрения». Некоторые биографы считают, что поэт специально симулировал симптомы этого заболевания. А врачи засвидетельствовали у него: «бредовые идеи изобретательства, отношения и преследования, считает свои мысли “открытыми и наружными”, если не носит вокруг головы повязки или ленты… Проявлял страх перед людьми, имел навязчивые движения и повторял услышанное». Некоторые считали, что теперь он обеспечил себе прекрасную защиту от политических обвинений (Кобринский А. А., 2009). Однако «защита» оказалась ненадежной. 20 августа 1941 года «оперуполномоченный УНКВД… пришел к выводу, что “Ювачев-Хармс Д. И. к.-р. [контрреволюционно] настроен, распространяет в своем окружении к.-р. клеветнические и пораженческие настроения”». 23 августа 1941 года последовал арест, но в результате судебно-психиатрической экспертизы Хармса освободили от уголовной ответственности и направили на принудительное лечение в психиатрическое отделение больницы при пересыльной тюрьме. Консилиум врачей с участием профессора Н. И. Озерецкого установил: «шизофрения, “заболевание давнее, предсказание неблагоприятное… в инкриминируемом ему деянии является неответственным, то есть невменяемым…”» (Шубинский В. И., 2015). Если предположить, что Хармс смог удачно симулировать психическое заболевание, то продлил он себе жизнь менее чем на полгода. Психопатические личности к 35–40 годам обычно приспосабливаются к жизни, находят свою социальную нишу. У Хармса такой адаптации не произошло. Поэтому можно согласиться с докторами, освидетельствовавшими писателя, что в данном случае речь шла о шизофреническом процессе. Тем более что сложно было бы дважды симулировать шизофрению, да еще в ситуации судебно-психиатрической экспертизы военного времени (Шувалов А. В., 1996). Хармс в течение всей своей жизни проявлял себя как человек психически ненормальный. Некоторые современные психиатры предполагают, что речь могла идти о намеренном усилении больным человеком своих психотических симптомов (Ерышев О. Ф., Спринц А. М., 2015). А это вполне реальный вариант, называемый психиатрами аггравацией. Поэзия Даниила Хармса состоит из отдельных, порой не связанных между собой фраз, которые, тем не менее, создают атмосферу определенного настроения. А его неологизмы заполняют весь возможный смысловой спектр: от понятных слов до звукоподражательных буквосочетаний. У неологизмов Хармса есть своя особенность: они инфантильны и напоминают исковерканные ребенком слова (Шувалов А. В., 1996). В анекдотической форме Хармс сопоставляет вещи и явления, не сопоставимые в общепринятой логике мышления. Особенности творческого мышления Хармса способствовали тому, что он стал основоположником литературы абсурда не только в России, но и в мире. Мы в очередной раз убеждаемся, что оригинальное и своеобразное по своему содержанию и форме выражения литературное творчество создается или психически больным человеком, или аномальной в психическом отношении личностью.

ДАНИИЛ АНДРЕЕВ Даниил Андреев (1906–1959) – советский поэт и писатель, философ-мистик. Поведение сына писателя Леонида Андреева с ранних лет уже представляет интерес как минимум для психолога. Мальчику сказали, что его умершие мама и бабушка находятся на небесах. Выросший в религиозной семье шестилетний «Даня решил утопиться, чтобы встретиться с мамой и бабушкой, его случайно спасли в тот момент, когда он уже был готов прыгнуть в речку с моста» (Скороход Н. С., 2013). Далека от банального оформления и его комната: на стене «висела карта полушарий изобретенной им планеты… Была написана история государств этой планеты, а по стенам развешаны портреты императоров и политических деятелей этих государств», которые нарисовал сам Даниил (Морозова Т. И., 1997). Этот факт свидетельствует о незаурядной фантазии будущего поэта. Во время обучения в гимназии он начинает ощущать «переживание иной реальности», что психиатры рассматривают как симптом дереализации. Примером ее может служить «видение Небесного Кремля над Кремлем земным» и позже – «переживание всемирной истории как единого мистического потока» (Андреева А. А., 1993). Закончив гимназию, Андреев продолжает обучение в Литературно-художественном институте, но не заканчивает его. С 1937 года он испытывает «прорывы космического сознания», которые можно рассматривать как еще одно нарушение сознания – деперсонализацию. Появились странности в поведении. Он начинает ходить босиком в любую погоду, даже по снегу. Когда на него стали оглядываться прохожие, Андреев надел тапочки, предварительно вырезав в них подошву. Работая всю жизнь, не считая военного времени, художником-оформителем, Андреев постоянно что-то сочинял. «Будучи глубочайшим мистиком, он умел находить нужные слова даже для почти уже невыразимого. А там, где кончается все видимое, мыслимое и выражаемое привычными понятиями, …он сам создавал новые понятия, новые слова, новые наименования» (Усова И. В., 1997). В апреле 1947 года – поводом послужил очередной роман – Андреева арестовали в связи с обвинениями в «антисоветской агитации» и «террористических намерениях». Арестовали заодно родственников и друзей, а все написанные ранее сочинения уничтожили. Жена в отчаянии просит провести мужу судебно-психиатрическую экспертизу. Доктора в Институте им. В. П. Сербского пришли к невнятному заключению, что Андреев страдает «лабильной психикой». Философ остается в тюремной камере, где продолжает свою творческую работу. Несмотря на условия заключения, «прорывы» «иного мира» в мир реальный у Андреева продолжались. Жена вспоминала: «В тюрьме эти прорывы стали частыми, и постепенно перед ним возникла система Вселенной и категорическое требование: посвятить свой поэтический дар вести об этой системе… Во сне по мирам иным… его водили Лермонтов, Достоевский и Блок… Так родились три его основных произведения: “Роза Мира”, “Русские боги”, “Железная мистерия”… Василий Васильевич Парин, советский академик, физиолог, атеист, очень подружившийся в тюрьме с Даниилом, с удивлением рассказывал мне: “Было такое впечатление, что он не пишет, в смысле ‘сочиняет’, а едва успевает записывать то, что потоком на него льется”» (Андреева А. А., 1993). По ночам Андреев погружался в состояние чрезвычайного сосредоточения и «пускался в трансфизические странствия», испытывая при этом псевдогаллюцинации, когда больной слышит голоса не со стороны, а внутри своей головы. Некоторые биографы считают, что условия заключения помогли Андрееву «расширить свой мистический опыт. Лишенный контактов с внешним миром, он научился осознанно управлять “трансфизическими странствиями души” во сне и в состоянии бодрствования… Основываясь на этих откровениях, Андреев начал писать “Розу Мира” – грандиозный трактат о сокровенном строении Вселенной, о мистической подоплеке всей истории земной цивилизации и о грядущих судьбах человечества» (Вандерхилл Э., 1998). Приведенные выше описания аналогичны психотическим приступам при шизофрении, которые, по мнению психиатров, «по-своему помогли творчеству… Даниила Андреева» (Волков П. В., 2000). Психически нормальный человек вряд сможет понять рассуждения Даниила Андреева, «когда тот, ссылаясь на свое знание, полученное при помощи псевдогаллюцинаций, пишет нечто вроде: “И тогда наконец третий уицраор испустил дух”». Философ Вадим Руднев считает, что психотическая концепция метаистории Даниила Андреева является «философским проявлением клинического аутистического психотического мышления с отрицанием реальности в пользу бредовых представлений» (Руднев В. П., 2002). Таким образом, знаменитая книга Андреева «Роза Мира» может служить примером сочетания систематизированного бреда и философского прозрения. Источниками этого мистического шедевра явились «видения» и слуховые псевдогаллюцинации. В книге «Роза Мира» «глубокие и в высшей степени здравые рассуждения о Пушкине, Лермонтове или Достоевском… соседствуют с совершенно фантастическими описаниями метаисторических коллизий, которые носят явные черты шизофренического мировосприятия». Помимо прочего, «текст Даниила Андреева удивляет огромным количеством нелепых слов с “экстранормальной фонетикой”» (Руднев В. П., 2007; 2010). Вывод напрашивается сам собой: психотическая концепция «метаистории» Даниила Андреева является бредовым построением больного шизофренией. Общий вывод, который можно было бы сделать на основании приведенных статей, таков: мышление больных шизофренией дефектно и в то же время гораздо сложнее по сравнению с мышлением здорового человека. Парадоксально, но факт.
впадать в экстаз помногу раз!

ygashae_zvezdu
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Истории про писателей

ygashae_zvezdu » 12 ноя 2019, 16:55

ЗА ЧТО БУНИН НЕНАВИДЕЛ ЕСЕНИНА

8 ноября скончался Иван Бунин (1870-1953), один из великих писателей земли Русской.

Это сейчас. А при жизни Бунину все время приходилось доказывать, что он входит в первый ряд литераторов.

Любовь читателя к Бунину была тихой, без нервной экспрессии завалить цветами. Для Бунина оказалась недосягаемой прижизненная слава Горького, Леонида Андреева, Куприна, это бы ладно, но даже Арцыбашева приветствовали шумнее, о Вербицкой говорили больше. Представляете момент, когда Бунин согласился выступить вместо заболевшего звездной болезнью писателя Юшкевича, а публика устремилась из зала сдавать билеты. А ведь было.

Бунин не вписывался в ситуацию Серебряного века, когда литература смыкалась с эстрадой и в раскрутке писателей все чаще звучали слова: «Скандал», «Запрещено цензурой-дурой», «Принимаю поклонниц по будням с 2-х до 5-ти». Молча улыбаться несправедливой, как он чувствовал, славе, Бунин не собирался, выбрав тактику нападения. Один из последних писателей, чей талант успели признать гиганты Лев Толстой и Чехов, объявил себя хранителем нравов классической литературы, костеря успешных модернистов огулом.

По верному замечанию Корнея Чуковского, Бунин ощущал себя единственным праведником, очутившимся среди преуспевающих грешников.

Особенно уязвимым был Иван Алексеевич в плане поэзии. Книги рассказов расходились, а получивший Пушкинскую премию сборник стихов «Листопад» валялся нераспроданным на фоне разлетающихся тиражей Бальмонта, Блока, Брюсова.

С годами желчь Бунина прогрессировала, а уж когда писатель оказался в эмиграции во враги попала масса литераторов, принявших революцию. Бунин исходил злобой на Блока за «Двенадцать», на Брюсова за сотрудничество с властями, на Бабеля и Пильняка, Маяковского и Есенина.

Вот на неприятии Буниным Есенина остановимся подробней.

Если встреч с Ахматовой Есенин добивался (ЗА ЧТО АХМАТОВА НЕ ЛЮБИЛА ЕСЕНИНА), то встреч с Буниным не искал. Правильная, холодная, академическая, лишенная шока и трепета «деревенская» поэзия Бунина не интересовала рязанского Леля решительно. Насмотревшись в Суриковском кружке на замшелых певцов родной земли, он сделал решительную ставку на модерн.

Бунин тоже долго не замечал Есенина. Создается впечатление, что он зафиксировался на Сергее Александровиче только после заграничного вояжа последнего, ошалев от газетных публикаций не о поэзии самородка, а о трактирном поведении его.


Ярче всего претензии коллеги к Есенину сформулированы в стихотворении Дона Аминадо, которое Бунин процитировал в статье «Самородки».

Осточертели эти самые самородки

От сохи, от земли, от земледелия,

Довольно этой косоворотки и водки

И стихов с похмелия!

В сущности, не так уж много

Требуется, чтобы стать поэтами:

— Запустить в Господа Бога

Тяжелыми предметами.

Расшвырять, сообразно со вкусами,

Письменные принадлежности,

Тряхнуть кудрями русыми,

И зарыдать от нежности.

Не оттого, говорит, я х​**иганю,

Что я оболтус огромный,

А оттого, говорит, я х**иганю,

Что я такой черноземный.

У меня, говорит, в одном нерве

И сказуемые, и подлежащие,

А вы, говорит, все — черви

Самые настоящие!

Но все это позже, а пока Бунин недобро упомянет Есенина в рассказе «Несрочная весна» (1923), где герой, столкнувшись со старыми стихами:

Успокой мятежный дух

И в страстях не сгорай,

Не тревожь меня, пастух,

Во свирель не играй…

- «долго стоял очарованный: какой ритм и какая прелесть, грация, танцующий перелив чувств! Теперь, когда от славы и чести Державы Российской остались только «пупки», пишут иначе: «Солнце, как лужа кобыльей мочи...».

Здесь явный отсыл к строке Есенина из поэмы «Кобыльи корабли»: «Даже солнце мерзнет, как лужа, которую напрудил мерин».

Осенью 1925 года, к годовщине смерти Алексея Константиновича Толстого, Бунин написал статью «Инония и Китеж», где всячески превознося Толстого, лягал Есенина. Прицепившись к строчкам: «Проклинаю дыхание Китежа, обещаю вам Инонию…» Бунин доказывал, что мессианство Есенина смехотворно.

«Я обещаю вам Инонию!» — Но ничего ты, братец, обещать не можешь, ибо у тебя за душой гроша ломаного нет, и поди-ка ты лучше проспись и не дыши на меня своей миссианской самогонкой! А главное, все-то ты врешь, холоп, в угоду своему новому барину!»

Изображение
ЕСЕНИН С ДУНКАН ЗА ГРАНИЦЕЙ
Окончательно Бунин возненавидел поэта, когда бедолага страшно закончил свой путь, и, как позже напишет Георгий Иванов, «…с посмертной судьбой Есенина произошла волшебная странность. …все связанное с ним, как будто выключенное из общего закона умирания, умиротворения, забвения, продолжает жить».

Обстоятельство, что Есенин на его глазах прописывается в бессмертном пантеоне, взбесило Бунина. В статье «Самородки» он заорал, призывая всех опомниться:

«Вот в Москве было нанесено тягчайшее оскорбление памяти Пушкина (— вокруг его памятника обнесли тело Есенина, — то есть оскорбление всей русской культуре). А как отнеслась к этому русская эмиграция? Отнеслась как к делу должному, оскорбления никакого не усмотрела. Большинство пошло даже гораздо дальше: стало лить горчайшие слезы по «безвременно погибшей белой березке», в каковую превратило оно Есенина, произведя этого маляра (правда, от природы весьма способного) чуть не в великого художника…»

Памятуя, что Есенин теперь в глазах эмигрантов становится, помимо всего прочего, жертвой Советской власти, Бунин пытается его от Советов отделить, мол, «сам дурак».

«Большевистской власти, конечно, было очень приятно, что Есенин был такой хам и хулиган, каких даже на Руси мало, что «наш национальный поэт» был друг-приятель и собутыльник чекистов. …Но что ж с того, что большевикам все это было приятно? Тем хуже для Есенина. Он талант, трагическая натура, и посему ему все прощается? Но талант у него был вовсе не такой, чтобы ему все прощать, а «трагедия» его стара, как кабаки и полицейские участки. Ведь и до Есенина … пели: «Я мою хорошую в морду калошею», и во веки веков процветала на Руси белая горячка, в припадках которой и вешаются, и режутся. И думаю, что всё это отлично знают все проливающие слезы над «погибшей белой березой».

В статье достается многим самородкам, - и Николаю Успенскому, и Левитову. Дворянин Бунин был категорически против бегства от сохи в литературу. И размер дарования здесь значения не имеет. По мысли Бунина, - человек талантливый, но к культуре неготовый, будет раздавлен свалившимся успехом, последующими неудачами, нежеланием возвращаться к работе физической, отсутствием сил играть роль ему отведенную, а, главное, неудовлетворенным самомнением.

Надо признать, - в отношении Есенина данный механизм так и сработал (пусть и не столь прямолинейно, с привлечением множества других факторов).


Даже через десятилетия после смерти Есенина Бунин не мог успокоиться. Как прикажете быть спокойным, если имя ненавистного самородка никак не поглотит Лета? В «Автобиографических заметках» Бунин попытался проехаться и по стихам.

«Синий май. Заревая теплынь,

Не прозвякнет кольцо у калитки.

Липким запахом веет полынь,

Спит черемуха в белой накидке…

Дело происходит в мае, в саду, — откуда же взялась полынь, запах которой, как известно, сухой, острый, а вовсе не липкий, а если бы и был липкий, то не мог бы «веять»?

Здесь Бунин прокололся, слишком много поведав о себе. В неправильности Есенина бьет музыка ушедших усадеб, а в ботанически безошибочных стихах Бунина музыки часто нет. У Есенина черемуха, у его оппонента гербарий.

Когда журналист Александров, покоробленный «Автобиографическими заметками», попробовал защитить Есенина, Бунин опубликовал отповедь: «Мы не позволим», где опять нудел: «Память, которую оставил по себе Есенин как человек, далеко не светла».

И не остановившись на этом, прислал редактору газеты «Новое русское слово», напечатавшую статью Александрова, письмо, где похвалился, что может загнуть, как Есенин:

«Я нынче тоже написал, как именно Есенин возвращается к маме и папе — написал a la Есенин.

Папа бросил плести лапоть,

С мамой выскочил за тын,

А навстречу мамы с папой

Их законный сукин сын!»

Похоже?

По мне так не очень…

Изображение
Бунина оправдывает лишь общая ситуация при которой почувствовав выгоду в литературу попер страшный люд, с воплями: «Жрать давай!». Насмотревшись на превращение храма в рынок; погуляв с самородками, оказывающимися на поверку не золотыми слитками, а глиняными разводами, Бунин проглядел золото есенинской поэзии, приняв ее за глиняный развод. Так тоже бывает, - зрение мылится. Тем более, Сергей Александрович делал все, чтобы показаться хуже, чем он есть, и даже близкие люди начинали сомневаться, не с упырем ли имеют дело.

Пред.

Вернуться в Жизнь запретных личностей

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: MSN [Bot] и гости: 1

Яндекс.Метрика