Новые публикации
Форма и содержание и Царь Грибов
Размышления при обилии
Жития Грешка и Гармонии. Книга Третья
Мой досуг Беден, Долг Огромен, А детство — Выжжено дотла, Мой разум Мыслями изъеден, И на нуле мои дела… Но я&nb
Любовь, интеллект и секс
Нэцкэ   Впрочем, секс всегда на первом месте. Вы можете не иметь интеллекта, не испытывать лирических пережив
Звездные Игры
Принципы творческого своеволия 
Новые комментарии
НВП написал(а): Действительно ...подмечено... :sm7
Мускус написал(а): сексуальная штука ::!!:: :sm7
ИГо написал(а): Знаете, я написал Первую книгу Жития, когда мне было 23. вторую следом, и Третью лет в 26... 27, Но концовку Четвёртую я написал спустя нескольк
Новое фото
Новое фото Говорят, как курица... не пробовал

Текущее время: 19 июл 2019, 09:42

Лермонтов и надменные потомки

вольная публикация + ВЫпечка
свинцовый Ворон
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 16 дек 2010, 22:36

Лермонтов и надменные потомки

Volf » 09 мар 2011, 11:00

УБИЙСТВО МИХАИЛА ЛЕРМОНТОВА

Кровавая меня могила ждет,
Могила без молитв и без креста,
На диком берегу ревущих вод
И под туманным небом, пустота
Кругом...
Лермонтов, 1831

5(27) июля 1841 года между 6 и 7 часами вечера у подножия Машука
состоялась дуэль между отставным майором Николаем Соломоновичем Мартыновым
и поручиком Михаилом Юрьевичем Лермонтовым. Последний был убит.
Обстоятельства ссоры и поединка до сих пор остаются не вполне
выясненными. Была создана следственная комиссия. Ординатор Пятигорского
военного госпиталя И. Е. Барклай де Толли - дальний родственник знаменитого
генерал-фельдмаршала - произвел осмотр тела и составил соответствующее
заключение.
"При осмотре оказалось, - писал он, - что пистолетная пуля, попав в
правый бок ниже последнего ребра, при срастании ребер с хрящем, пробила
правое и левое легкое, поднимаясь вверх, вышла между пятым и шестым ребром
левой стороны и при выходе порезала мягкие части левого плеча; от которой
раны поручик Лермонтов мгновенно на месте поединка умер"
Документ заверен печатью, помечен 17 июля и подписан доктором и двумя
следователями. Было и другое свидетельство того же врача, отчасти
отличающееся от первого. По мнению лермонтоведа, кандидата медицинских наук
Б. А. Нахапетова: "Составленные Барклаем де Толли два судебно-медицинских
заключения о смерти М. Ю. Лермонтова не в полной мере соответствовали
"Наставлению врачам при судебном осмотре и вскрытии мертвых тел", изданному
Медицинским советом в 1829 году. Кроме того, отличаясь по содержанию, они
явились поводом для возникновения споров вокруг некоторых обстоятельств
дуэли Лермонтова с Мартыновым".
Дело здесь не только в этих противоречиях и недоработках. Все четыре
свидетеля трагедии - М. П. Глебов, А. И. Васильчиков, А. А. Столыпин
(Монго) и С. С. Трубецкой - очень кратко и сбивчиво сообщали о ходе дуэли.
Или хранили молчание. Например, неизвестно даже, произвел ли свой выстрел
(в воздух) Лермонтов, кто у кого был секундантом: в одном случае Глебов
называл себя секундантом Лермонтова, в другом - Мартынова; роли Трубецкого
и Столыпина вообще неясны.

ВЕРСИИ

Неудивительно, что сразу же после дуэли появились слухи, что она велась
не по правилам, а причины для нее, в сущности, отсутствовали.
Более того, в советское время было высказано предположение на первый
взгляд фантастическое: застрелил великого поэта некто неизвестный. Он якобы
скрывался в кустах на скале, расположенной выше площадки, где происходил
поединок.
Понятно, что такое преступление могло совершиться и оставаться
нераскрытым только в том случае, если его санкционировали высшие чины
государства, тайная полиция или даже сам Николай 1. Основание: ненависть к
поэту тех, кого он заклеймил в стихотворении "Смерть поэта": "Надменные
потомки Известной подлостью прославленных отцов", "Свободы, Гения и Славы
палачи". Улики: странный характер смертельной раны, пробившей тело
Лермонтова навылет под углом около 35° к горизонту.
Помимо всего прочего, странное впечатление производит вопрос, заданный
Мартынову во время суда: "Не было ли употреблено с вашей стороны или
секундантов намерения к лишению жизни Лермонтова противных общей вашей цели
мер?" По-видимому, имелись веские основания предполагать, что правила дуэли
были всерьез нарушены.
Наконец, подозрительная история произошла с приговором суда. В
соответствии со "Сводом военных постановлений" Мартынова, Глебова и
Васильчикова приговорили к "лишению чинов и прав состояния". Однако военное
начальство сочло нужным смягчить наказание: Мартынова - лишить "чина,
ордена и написать в солдаты до выслуги без лишения дворянского
достоинства", а Васильчикова и Глебова "перевести из гвардии в армию тем же
чином". Царь почему-то решил, что и такое наказание слишком сурово, и
распорядился: "Майора Мартынова посадить в Киевскую крепость на гауптвахту
на три месяца и предать церковному покаянию. Титулярного же советника князя
Васильчикова и корнета Глебова простить, первого во внимание к заслугам
отца, а второго по уважению полученной тяжелой раны".
Складывается впечатление, что Николай 1 нисколько не огорчился гибелью
отважного боевого офицера и гениального поэта, пожалуй, даже остался этим
вполне удовлетворен. А ведь ему было доложено, что никто не слышал
каких-либо шуток, оскорбиших Мартынова: оснований для смертельного поединка
не было.
Правда, высказывалась мысль, будто Лермонтов сам искал смерти, бездумно
рисковал, искушая судьбу. Не случайно же он, согласно рапорту
непосредственного начальника, "везде первый подвергался выстрелам хищников"
(имеются в виду, как тогда выражались, "хищные горцы Кавказа").


ПРЕДЧУВСТВИЯ

Итак, искал ли Михаил Юрьевич смерти? Допустимо ли считать его дуэль с
Мартыновым самоубийством "чужой рукой", нарочитым риском утомленного и
разочарованного жизнью человека?
В 1840 году он написал "Завещание":

Наедине с тобою, брат,
Хотел бы я побыть:
На свете мало, говорят,
Мне остается жить!

А если спросит кто-нибудь...
Ну, кто бы ни спросил,
Скажи им, что навылет
в грудь
Я пулей ранен был...

Однако в тексте стихотворения нет и намека на стремление умереть. Да и
речь идет о военных действиях:

Что умер честно за царя,
Что плохи наши лекаря,
И что родному краю
Поклон я посылаю.
Чуть позже, в год смерти, он
пишет мрачное произведение
"Любовь мертвеца":
Пускай холодною землею
Засыпан я,
О, друг! всегда, везде
с тобою
Душа моя...

Но в данном случае Лермонтов не был оригинален, и на свой лад развивал
тему стихотворения французского поэта Альфонса Карра "Влюбленный мертвец".
Хотя незадолго до своей гибели Михаил Юрьевич написал в альбом графине
Ростопчиной:

Предвидя вечную разлуку,
Боюсь я сердцу волю дать;
Боюсь предательскому звуку
Мечту напрасную вверять...

И тут он ни словом не обмолвился о жажде смерти или хотя бы равнодушии к
ней. Напротив, слышатся грусть, печаль. По воспоминаниям графини:
"Лермонтову очень не хотелось ехать. У него были всякого рода дурные
предчувствия" Или другое ее свидетельство: "Лермонтов только и говорил об
ожидавшей его скорой смерти".
Не следует забывать, что все это было написано уже после гибели поэта.
Естественно, Ростопчина с вполне понятным пристрастием подчеркивала дурные
предчувствия Лермонтова. Но при этом обратим внимание на то, что ему "не
хотелось ехать"! Следовательно, версия о его стремлении к смерти выглядит
сомнительной.
Наконец, характер смертельной раны показывает (и это подтверждается
свидетелями поединка), что по всем правилам дуэльного искусства Лермонтов
стоял правым боком к противнику, прикрываясь согнутой в локте правой рукой,
держащей пистолет...
Тут-то и возникает недоумение: каким образом при такой позе пуля могла
попасть под правое нижнее ребро и тем более выйти у левого плеча?!
Совершенно невероятно. Невольно приходишь к мысли, что выстрел был
произведен с противоположной стороны, с позиции, расположенной выше
Лермонтова. Тем более что как раз там находится скалистый выступ с
кустарником.
Значит - подлое убийство поэта?
Попробуем разобраться.


ВЫСТРЕЛ ИЗ КУСТОВ

На первый взгляд версия о стрелке-убийце невероятна. Кто и как мог
организовать эту акцию? Кто исполнил? Какие для нее основания? Мыслимо ли,
чтобы свидетели дуэли не обратили внимания на этот выстрел?
И все-таки, когда принимаешься распутывать клубок проблем, связанных с
дуэлью Лермонтова, находишь более или менее удовлетворительные ответы на
подобные вопросы.
Врагов у Михаила Юрьевича было предостаточно (Мартынов - не из их числа).
Они появились после уничтожающего обличения "жадною толпой" стоящих у
трона. Его предсказание про "России черный год, когда царей корона упадет",
не назовешь иначе, как революционным. Или такие строки:

Опять, вы, гордые, восстали
За независимость страны,
И снова перед вами пали
Самодержавия сыны...

Конечно, царь не мог позволить себе разгневаться всерьез на такие выпады.
Однако его отношение к Лермонтову проявилось позже. В письме супруге
Николай 1 так отозвался о "Герое нашего времени": "По моему убеждению, это
жалкая книга, показывающая большую испорченность автора". "Я нахожу вторую
часть отвратительною".
Еще раньше царь заклеймил последние 16 строк стихотворения "Смерть
поэта": "Бесстыдное вольнодумство, более, чем преступное". И приказал
"посетить этого господина и удостовериться, не помешан ли он". Как
известно, по указанию царя поэта сослали на Кавказ в действующую армию.
Несмотря на храбрость, воинскую доблесть, поручик Лермонтов не был ни
повышен в чине, ни награжден (вопреки мнению непосредственных начальников).
Более того, Николай 1 предписал, чтобы "начальство отнюдь не осмеливалось
ни под каким предлогом удалять его от фронтовой службы в своем полку".
Наконец, в некоторых воспоминаниях приведены слова, якобы сказанные царем
в связи с гибелью Лермонтова: "Туда ему и дорога" или "Собаке собачья
смерть". Второй вариант неявно свидетельствует о смертной казни, а не
дуэли. Безусловно, в любом случае не следует упрощать ситуацию, полагая,
что царь мог дать прямое указание организовать подлое убийство поэта. Но
ведь всегда при правителях находятся исполнители грязных дел, которым не
требуется прямых указаний - достаточно намека.
Сильное недоумение вызывает отсутствие веских оснований для дуэли со
стороны Мартынова. Он сам признавался в своих показаниях, что Лермонтов не
нанес ему оскорбления, а лишь позволял себе "остроты, колкости, насмешки на
мой счет, одним словом все, чем только можно досадить человеку, не касаясь
до его чести". Но почему же тогда он убил поэта, не оскорбившего его да еще
и не желавшего с ним стреляться?!
Был пущен слух, что Мартынов мстил за оскорбление, нанесенное Лермонтовым
его сестре Наталье (будто бы он вывел ее в образе Веры в повести "Герой
нашего времени"). Тщательное сопоставление фактов показывает полную
несостоятельность этой версии. Как справедливо пишет литературовед Э.
Герштейн: "Сбивчивость рассказов защитников Мартынова о дуэли,
искусственная концепция о Наталье Мартыновой и пропавших письмах (якобы
Лермонтов вскрывал и читал чужие письма. - Р. Б.), игнорирование важнейших
биографических моментов жизни Н. С. Мартынова указывают на то, что истинная
подоплека истории дуэли скрывалась... Все эти данные подчеркивают участие в
этой дуэли других сил, для которых Мартынов оказался удобным орудием
исполнения".
Кстати вспомнить тут жандармского подполковника А. Н. Кушинникова,
введенного в следственную комиссию. Он осуществлял по заданию А. X.
Бенкендорфа секретный политический надзор за офицерами на Кавказских
Минеральных Водах и оказывал воздействие на свидетелей дуэли с целью
получения непротиворечивых показаний. Но, несмотря на это, секундант князь
Васильчиков в разное время по-разному описывал ход поединка. В одном случае
он утверждал, что Лермонтов не успел выстрелить, а в другом, что выстрел
был произведен в воздух.
Предательское убийство из укрытия можно было поручить какому-либо
"кавказцу" под благовидным предлогом. Пуля, выпущенная из винтовки, могла
бы пробить тело насквозь, тогда как у дуэльного пистолета убойная сила
значительно слабей.
Но почему же тогда секунданты не услышали этого выстрела? Среди них был
давний друг и родственник Михаила Юрьевича А. А. Столыпин (Монго), в
честности которого нет оснований сомневаться. (Как писал один из его
современников: "Изумительная по красоте внешняя оболочка была достойна его
души и сердца".)
Впрочем, он мог быть обманут мнимым выстрелом Лермонтова. (Не по этой ли
причине расходятся мнения свидетелей о том, выстрелил или нет Михаил
Юрьевич?) Кроме того, можно было предположить, что прозвучало эхо, столь
характерное для горной местности. Преступный сговор очевидцев
представляется невероятным еще и потому, что в таком случае разумнее всего
было бы сослаться на какого-то злоумышленника или охотника, поразившего из
винтовки Лермонтова.
Итак, есть веские основания полагать, что права была молва, о которой
упомянул, в частности, в письме от 22 августа 1841 года А. Елагин: "Все
говорят, что это убийство, а не дуэль..."
И все-таки. Все-таки все не так просто и ясно.


ГЕНИЙ И ЗЛОДЕЙСТВО

Прерванная цитата имеет продолжение. "Лермонтов выстрелил в воздух, -
писал Елагин, - а Мартынов подошел и убил его" Московский почт-директор А.
Я. Булгаков примерно то же написал в дневнике: "Удивительно, что секунданты
допустили Мартынова совершить его зверский поступок. Он поступил против
всех правил чести и благородства и справедливости... Мартынов поступил как
убийца". Давая свое описание поединка, он утверждал: "Надлежало начинать
Лермонтову, он выстрелил на воздух, желая кончить глупую эту ссору
дружелюбно".
Оставим версию о тайном стрелке-убийце как возможную, но маловероятную.
Если опираться на сведения, которые представляются правдивыми (в отличие от
тех, которые писались под воздействием жандарма Кушинникова или имели цель
обелить свидетелей дуэли), то вырисовывается такая картина.
Лермонтов по обыкновению подтрунивал над "Мартышкой" и нарисовал
очередную карикатуру - дружеский шарж - на него: "демонизменно" мрачного, в
черкеске, на горшке, с огромным отвисшим до земли кинжалом у пояса.
Неожиданно Мартынов вспылил и вызвал своего приятеля-обидчика на дуэль.
Лермонтов и помыслить не мог, что предстоит смертельный поединок. Убивать
Мартынова он не собирался; в подобных случаях принято было либо пойти на
мировую, либо чисто формально разрядить пистолет в воздух.
Мысли и замыслы Мартынова понять значительно трудней. Прямодушным этот
человек никогда не был. Даже при своем недалеком уме он понимал, что
Лермонтов - храбрый офицер - примет его вызов, но застрелить товарища ни
при каких условиях не пожелает.
Безусловно, Мартышка страдал от шуток Мишеля, а также завидовал ему. Но
ведь было очевидно, что убийца поэта будет проклят потомками. Хотя не
исключено, что такая геростратова слава устраивала посредственного во всех
отношениях - кроме честолюбия и самомнения - Мартынова.
И все-таки очень правдоподобно, что Мартынова использовали как
исполнителя негласного приговора. Слишком много влиятельных лиц желали
смерти Лермонтова. Жандармское управление имело основания подозревать, что
он распространяет в офицерской среде вольнодумство и неприятие
существующего строя. Недаром же он, сосланный в действующую армию, писал:

Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, послушный им народ.
Быть может, за хребтом Кавказа
Укроюсь от твоих пашей,
От их всевидящего глаза,
От их всеслышащих ушей.

Нет, не укрылся. И здесь за ним негласно надзирали. И здесь его врагами
были не только "хищные горцы", но и - страшней и опасней - скрытые под
личиной приятельской смертельные недруги. Одним из них был, по-видимому,
князь Васильчиков. Во всяком случае, он сделал все от него зависящее для
того, чтобы дуэль состоялась, чтобы подло выстрелил Мартынов и чтобы
подлинные обстоятельства убийства поэта были утаены, а убийца избежал
наказания.
Дальнейшее происходило скорей всего так. Место дуэли выбрали не вполне по
правилам: площадка оказалась неровной, и Лермонтов стоял выше Мартынова. По
сигналу противники стали сходиться. Предельная дистанция - 10 шагов -
позволяла стрелять почти в упор. Лермонтов шел медленно, не поднимая
пистолета. Мартынов был мрачен. Кто-то (Глебов?) считал: "Раз... Два..." До
счета "три" следовало стрелять. Лермонтов подошел к барьеру. Кто-то
(Столыпин? Васильчиков?) крикнул после слова "Три!", когда по правилам
инцидент считался исчерпанным: "Стреляйте, или я разведу вас!"
Лермонтов поднял руку с пистолетом и выстрелил в воздух. От отдачи он
отклонился назад. Мартынов сделал один или два шага к нему, прицелился и
поразил противника наповал. Убедившись, что он мертв, Мартынов тотчас
уехал. Потрясенные Глебов и Столыпин только теперь поняли, что совершили
глупость (не говоря уж о нарушении дуэльного кодекса), не позаботились о
докторе и карете.
Сквозная рана неудивительна: дуэльные пистолеты были дальнобойными, с
нарезными стволами, а пуля пробила мягкие ткани, не задев кости. В
винтовочном выстреле не было никакой необходимости. Условия поединка и
применявшееся оружие были таковы, что убить противника не представляло
труда. Но если гениальный поэт не пожелал этого сделать, то бездарный
злодей не дрогнувшей рукой совершил убийство. (Вовсе не исключено, что оно
было "заказное", специально организованное - убийцу это не оправдывает.)
Странная и страшная ирония судьбы: два великих русских поэта-Пушкин и
Лермонтов - могли стать убийцами, а стали жертвами, убиенными безвинно.
Оправдывается главная идея "Моцарта и Сальери" Пушкина: "Гений и
злодейство - две вещи несовместные"


НЕКОТОРЫЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ВЕРСИИ

Есть предположение, что у Мартынова по отношению к Лермонтову
присутствовал "комплекс Сальери" (пушкинского, смертельно завидовавшего
Моцарту). Не исключено, что Лермонтов подтрунивал над тайной любовницей
Мартынова, что и вызвало яростную реакцию последнего.
Высказана странная версия, будто Лермонтов пал жертвой заговора масонов.
(Хотя масонство было поставлено вне закона еще Екатериной II, тайные ложи
продолжали существовать.)
Известно, что после рокового выстрела Мартынов бросился к упавшему
Лермонтову и поцеловал умирающего. Одним исследователем это представляется
"поцелуем Иуды", тогда как другие полагают, что убийца искренно сожалел о
содеянном.
Роман "Герой нашего времени" появился за год до гибели Лермонтова, но
невольно представляется, будто речь в нем идет о событиях грядущей дуэли.
Если сам автор незримо присутствует в образе Печорина, то он не случайно
наделил образ Грушницкого некоторыми чертами характера и внешности
Мартынова. Современники поэта не без основания полагали, что Мартынов узнал
себя в романе, и это якобы сыграло свою роль не только в ссоре с поэтом, но
и, рискнем предположить, во время самой дуэли. Ведь именно к нему,
Мартынову, были обращены слова из дневника Печорина: ..."Я решился
предоставить все выгоды Грушницкому; я хотел испытать его; в душе его могла
проснуться искра великодушия, и тогда все устроилось бы к лучшему; но
самолюбие и слабость характера должны были торжествовать" (версия Д.
Алексеева, Б. Пискарева).
Действительно, быть может, гениальная проза Лермонтова стала мощным
детонатором к взрыву ненависти со стороны Мартынова. Это было "литературное
убийство": Грушницкий отомстил Печорину.

Рудольф Баландин

свинцовый Ворон
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 16 дек 2010, 22:36

Дуэль

Volf » 09 мар 2011, 11:17

Здесь неплохая статья и хорошие фото:

http://clubs.ya.ru/4611686018427397615/ ... em_no=7211

свинцовый Ворон
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 16 дек 2010, 22:36

Дуэль

Volf » 09 мар 2011, 11:19

За свою короткую, 27-летнюю жизнь Лермонтов дважды стоял у барьера: 18 февраля 1840 года в Петербурге и 15 июля 1841 года в Пятигорске. В наказание за первую дуэль Лермонтов был повторно сослан на Кавказ. (Первая ссылка последовала за стихотворение "На смерть поэта"). Вторая дуэль закончилась его смертельным ранением. Что же влекло молодого человека к барьеру? Как вёл он себя во время дуэли? Как всё это согласуется с главным делом его жизни - литературным творчеством? Ответы на эти вопросы можно найти в воспоминаниях современников - друзей и знакомых поэта, и в архивных документах. Исследователь последней дуэли Лермонтова В.А. Захаров справедливо пишет: "Для нас Лермонтов - великий поэт и прекрасный художник, нам хочется видеть его зрелым, благоразумным, уравновешенным, словом, наделённым всеми положительными качествами человеком. Лермонтов же обладал трудным характером: был насмешливым, злым на язык, больно обижал своих друзей и знакомых, что, впрочем, часто сходило ему с рук".

Возможно, "трудный" характер Михаила Юрьевича сложился из-за трагически разорванной в раннем младенчестве связи с обоими родителями: мама умерла, а отец уехал, когда Мише было всего три года. Бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева с любовью растила и воспитывала мальчика. В детстве его окружали сверстники - друзья его по играм, которых бабушка брала в дом и воспитывала вместе с внуком. Для него устраивались кулачные бои среди мальчишек, у него был даже свой небольшой "потешный полк" на манер петровского для игр в сражения. Его учили грамоте домашние учителя, а после 12 лет - в пансионе при московском университете. Учился Миша прекрасно. Закончил пансион, затем Московский университет. Уже в это время известны его первые стихи. В них мы находим романтичность и трагические мысли о смерти. Душой своей он тянется к легендарному предку шотландцу графу Лермонту, Томасу - Рифмачу, правдопевцу, которому сама Королева Фей подарила золотую арфу за его талант и обрекла петь только правду.

Годы жизни М.Ю. Лермонтова совпали с жизнью общества послевоенной России (Отечественная война с Наполеоном) и царствования Николая I, пережившего декабрьский переворот 1825г. Карьера дворянина должна была быть военной карьерой. И в этом, пожалуй, состоит второй трагический момент в судьбе Лермонтова. С раннего детства Елизавета Алексеевна растила внука в полной свободе. Он получал всё, что хотел, не будучи никогда и ни в чём стеснён или ограничиваем. Он абсолютно не был способен подчиняться, угождать и, тем более, угодничать. Что же ему было ожидать в военной карьере? Тем не менее, в 18 лет будущий поэт поступил в Школу гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров, которую закончил в 20 лет.

Все, кто знал Лермонтова в эти годы его юности, отмечают его "самостоятельный и твёрдый характер" (А.З. Зиновьев - преподаватель Пансиона), выразительные черты лица ":он обладал большими карими глазами, сила обаяния которых до сих пор остаётся для меня загадкой. Глаза эти : производили чарующее впечатление на того, кто бывал симпатичен Лермонтову. Во время же вспышек гнева они бывали ужасны" (М.Е. Меликов - художник - живописец). Тот же Меликов вспоминает: "В личных воспоминаниях моих маленький Миша Лермонтов рисуется не иначе как с нагайкой в руке, властным руководителем наших забав, болезненно-самолюбивым, экзальтированным ребёнком".

"В школе юнкеров Лермонтов имел страсть приставать со своими острыми и часто даже злыми насмешками к тем из товарищей, с которыми он был более дружен. Разумеется, многие платили ему тем же, и это его очень забавляло" - вспоминает А.М. Меринский. Лермонтов строгой дисциплине был не приучен. Товарищи по училищу говорят о его смелости, силе и ловкости. Но "Лермонтов был очень плохой служака в смысле фронтовика и исполнителя всех мелочных подробностей в обмундировании и исполнении обязанностей тогдашнего гвардейского офицера" - рассказывает историк - мемуарист М.Н. Лонгинов Этот же автор приводит случаи, когда поручик Лермонтов оказывался одетым не по форме в присутствии великого князя Михаила Павловича, за что и был им направляем под арест. "Такая нерадивость причитывалась к более крупным проступкам Лермонтова и не располагала начальство к снисходительности в отношении к нему, когда он в чём-либо попадался".

Но вот учёба закончена. Для Лермонтова служба начинается в самом престижном месте, в лейб-гвардии Гусарском полку, т.е. при дворе, на глазах у императорской семьи. В светском обществе его литературные произведения хорошо знают. Читали их и в царской семье. С этой стороны отношение к нему сложное: неодобрительное по службе, признание его литературного таланта, неодобрительно - настороженное по идеологическим соображениям. Великий князь Михаил Павлович, прочитав "Демона", пошутил: "Был у нас итальянский Вельзевул, английский Люцифер, немецкий Мефистофель, теперь явился русский Демон, значит, нечистой силы прибыло. Я только никак не пойму, кто кого создал: Лермонтов ли - духа зла или же дух зла - Лермонтова?"

Почти у всех товарищей по службе Лермонтов пользовался любовью. Он весьма общителен. "Лермонтов бывал везде и везде принимал участие, но сердце его не лежало ни к тому (карты), ни к другому (попойки с участием женщин из С. Петербурга). Он приходил, ставил несколько карт, брал или давал, смеялся и уходил. О женщинах он говорил: "Бедные: на что они нам? У нас так много достойных любви женщин". Так записал воспоминания Д.А. Столыпина и А.В. Васильева П.К. Мартьянов.

Одновременно со службой шла и литературная работа, За три года (до 1837г. - написания "На смерть поэта", когда Лермонтову исполнилось всего - то 23 года) созданы : поэма "Боярин Орша", "Песня про царя Ивана Васильевича:", стихи и проза "Княгиня Лиговская". За стихотворение, посвящённое гибели Пушкина, Лермонтов отлучён от двора и отправлен в феврале 1837г. в действующую армию на Кавказ. Год хлопот Е.А. Арсеньевой о прощении внука перед царской семьёй увенчался успехом: поэта вернули в лейб-гвардии Гусарский полк, ко двору в мае 1838г. До февраля 1840г Лермонтов жил в Царском селе и часто проводил время в столице.

Как дворянин и офицер, Лермонтов целиком принимал кодекс чести, существовавший в светском обществе того времени. Он не был "бретёром", не "нарывался" на дуэли, но не отказывался дать удовлетворение, если кто-то его требовал. Лермонтов отлично знал дуэльные правила своего времени, о чём можно судить по описанию дуэли в "Герое нашего времени". Со времён Петра I дуэли в России были запрещены. Наказание за участие в дуэлях приравнивалось к наказанию за убийство. Теперь мы вплотную подошли к дуэли с Э. Барантом.

В Лермонтовской энциклопедии это описано так:

Дуэль состоялась в воскресенье 18.02.1840г. на Парголовской дороге за Чёрной речкой при секундантах А.А. Столыпине (Монго) и виконте Рауле д'Англасе. Сначала дрались на шпагах. Барант слегка оцарапал грудь противника. Лермонтов сделал выпад, но конец его шпаги переломился. Перешли на пистолеты. Барант стрелял первым и промахнулся. Лермонтов выстрелил в сторону. Противники тут же помирились.

Лермонтов, по словам П.А. Висковатого, прямо с места поединка отправился к А.А. Краевскому, редактору "Оз"; по документам цензурного комитета выясняется, что, несмотря на воскресенье, Краевский сумел в тот же день доставить цензору П.А. Корсакову рукопись "Героя нашего времени": Только в начале марта весть о поединке дошла до высшего начальства.

11 марта Лермонтов был арестован и предан военному суду. Барант, как сын французского посла, не был привлечён к судебной ответственности и не был допрошен. К.В. Нассельроде от имени царя посоветовал французскому посланнику отправить сына на время суда в Париж. Причиной дуэли современники называют соперничество молодых людей из-за княгини М.А. Щербатовой, за которой поэт открыто ухаживал.

Непосредственный повод к вызову на дуэль известен по официальным показаниям Лермонтова: 16 февраля на балу у графини Лаваль Барант потребовал у Лермонтова объяснений по поводу якобы сказанных им в разговоре с "известной особой" "невыгодных вещей" о нём. Обмен колкостями завершился фразой Баранта: "Если бы я был в своём отечестве, то знал бы как кончить это дело". Намёк на русские законы прозвучал оскорбительно для национального достоинства страны; Лермонтов парировал: "В России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и мы меньше других позволяем оскорблять себя безнаказанно". Барант вызвал Лермонтова. За два месяца до этого эпизода посланник, сочтя нужным пригласить на приём поэта, сначала осведомился у А.И. Тургенева, правда ли, что в стихотворении "Смерть поэта" Лермонтов поносит всю французскую нацию, а не только убийцу Пушкина. Убедившись в неосновательности этого подозрения, Барант пригласил Лермонтова на бал.

Военно-судная комиссия установила, что Лермонтов "вышел на дуэль не по одному личному неудовольствию, но более из желания поддержать честь русского офицера". Современники полагали, что проступок Лермонтова не будет иметь серьёзных последствий. Находясь под арестом, Лермонтов много читал, писал стихи и подготовил к изданию сборник своих стихов.

Задержавшись в Петербурге, Э. Барант опровергал во всех гостиных официальные показания арестованного Лермонтова. Он счёл для себя оскорбительным слух о том, что противник выстрелил в воздух, и обвинил поэта во лжи. 22 марта Лермонтов пригласил Баранта для объяснений на Арсенальную гауптвахту, где ещё раз подтвердил правдивость своих показаний и предложил новую дуэль. Барант при двух свидетелях отказался от своих претензий. Несмотря на это, его мать заявила великому князю Михаилу Павловичу, что Лермонтов вызвал Баранта на вторую дуэль. Это осложнило дело. Лермонтов был обвинён не только в повторном вызове, но и в противозаконном свидании с Барантом на гауптвахте. 13.04.1840г. Генерал-аудиториат вынес "сентенцию" о переводе Лермонтова в один из армейских полков. Николай I избрал для Лермонтова Тенгинский пехотный полк, который принимал участие в опасных делах против горцев.

Перед отправкой на Кавказ Лермонтов был вызван к Бенкендорфу, Шеф жандармов опять потребовал от него письменного извинения перед Барантом. Лермонтов отказался. Он обратился с объяснительным письмом к великому князю Михаилу Павловичу, прося его заступничества перед царём. Николай I не поддержал требования Бенкендорфа.

Лермонтов выехал к месту службы в первых числах мая: В июне императрица Александра Фёдоровна хлопотала о прощении Лермонтова, дав прочесть императору "Героя нашего времени", но Николай I отозвался о романе отрицательно. Поэт "расторопностью, верностью взгляда и пылким мужеством молодого офицера, готовностью быть первым" обратил на себя внимание командования, и был представлен ближайшим начальством к награде. Наград ему не дали, но отпуск на два месяца для поездки и свидания с бабушкой разрешили в декабре 1840г.

Мы подошли к последнему периоду жизни поэта. Ему осталось жить всего 7 месяцев. Как же они пройдут?

Опальный поэт приехал в Петербург 5 февраля 1841г. На следующий день он приглашён на "масленичный" бал к графу Воронцову-Дашкову. "Сюрпризом" на этот же бал приезжает Императрица, которая всю зиму не выезжала, в сопровождении Императора и Великих князей. Михаил Павлович был весьма недоволен, неожиданно увидев на балу Лермонтова. Поэт должен был немедленно покинуть бал. Скорее всего Лермонтов не мог ожидать встретить на балу августейших особ. Тем не менее, этот промах был ему "поставлен на счёт". Надежда получить разрешение оставить службу оборвалась. Из письма Лермонтова товарищу по юнкерской школе А. Бибикову: ":здесь остаться у меня нет никакой надежды, ибо я сделал вот какие беды: приехав сюда, в Петербург, на половине масленицы, я на другой день отправился на бал к графине Воронцовой, и это нашли неприличным и дерзким". Вплоть до 11 апреля близкие родственники и друзья пытаются выхлопотать поэту отставку от службы, обращаются за помощью к Наследнику и Императрице. Но всё тщетно.

11 апреля Лермонтов разбужен вестовым и доставлен на Дворцовую площадь в Генеральный штаб, где ему предписано в двухдневный срок отбыть к месту службы. На следующий день у Карамзиных состоялись проводы Лермонтова. На прощальном вечере присутствовала Наталья Николаевна Пушкина. В тот вечер Лермонтов впервые разговорился с вдовой Пушкина. Беседа была длительной, что удивило Карамзиных. В заключение этой беседы поэт сказал: "Я видел в вас только холодную, неприступную красавицу, готов был гордиться, что не подчиняюсь общему здешнему культу, и только накануне отъезда надо было мне разглядеть под этой оболочкой женщину, постигнуть её обаяние искренности, которое не разбираешь, а признаёшь, чтобы унести с собой вечный упрёк в близорукости, бесплодное сожаление о даром утраченных часах! Но когда я вернусь, я сумею заслужить прощение и, если это не самонадеянная мечта, стать когда-нибудь вашим другом".

Из Петербурга Лермонтов через Москву поехал к месту службы. В Москву он прибыл 17 апреля и пробыл там 5 дней, встречаясь с друзьями и издателями. 23 апреля Лермонтов отправился в дорогу. В Туле он догнал А.А. Столыпина (Монго) своего родственника и друга. 9 мая они прибыли в Ставрополь.

Если первым звеном в цепи трагических совпадений, приведших поэта к ранней смерти была встреча поэта с царской семьёй на балу, то вторым звеном можно считать изменение маршрута Лермонтовым, по которому он должен был следовать к месту службы. Царь хотел, чтобы Лермонтов сидел в ссылке и никуда не выезжал. Вот текст Предписания, посланного вдогонку Лермонтову 30 июня 1841г.: "поручика Лермонтова ни под каким видом не удалять из фронта полка", т.е. не прикомандировывать ни к каким отрядам, назначенным в экспедиции против горцев. Это означало, что становилась невозможной всякая выслуга, т.к. только в экспедиции можно было отличиться в бою, за что предоставляли к награде или прощению. Это хорошо понимали на Кавказе, и именно поэтому в мае, пока не пришло предписания, начальник штаба Траскин, знакомый Лермонтова перевёл его в экспедицию. На следующий день Лермонтов и Столыпин отправились в путь. В крепости Георгиевской произошло третье событие из той трагической цепи. Переночевав в крепости, из-за невозможности продолжать путь, опасный в ночное время, Лермонтов за утренним самоваром предложил Столыпину: "Послушай, Столыпин, а ведь теперь в Пятигорске хорошо, там Верзилины; поедем в Пятигорск". Столыпин отвечал, что это невозможно. Лермонтов вышел из комнаты. Столыпин сидел задумавшись: "Как нам ехать в Пятигорск, ведь мне поручено везти его в отряд": "Дверь отворилась, быстро вошёл Лермонтов, сел к столу и, обратясь к Столыпину, произнёс повелительным тоном: "Столыпин, едем в Пятигорск! - С этими словами вынул из кармана кошелёк с деньгами, взял одну монету и сказал: - Вот, послушай, бросаю полтинник, если упадёт кверху орлом - едем в отряд; если решёткой - едем в Пятигорск. Согласен?" Столыпин молча кивнул головой. Полтинник был брошен и к нашим ногам упал решёткой вверх". - Так рассказал об этом событии Пётр Иванович Магденко, ремонтёр Борисоглебского уланского полка, ехавший в эти дни "по казённой надобности" через Ставрополь и Пятигорск в Тифлис и встретивший Лермонтова со Столыпиным в крепости Георгиевской.

"Такое своеволие поручика могло поставить в неудобное положение всех: и Столыпина, и Грабе, и Траскина, но в ту минуту Лермонтов был далёк от чувства вины перед людьми, хлопотавшими за него" - пишет В.А. Захаров в книге "Загадка последней дуэли". Там же Захаров подчёркивает: "Понятно, что Лермонтов не планировал поездку в Пятигорск заранее. Как же тогда отнестись к эпизоду с полтинником,: столь неожиданно решившему дальнейшую судьбу поэта?

Многие исследователи жизни и творчества Лермонтова отмечали фатальность его судьбы, его творчества. И самого поэта тема предначертанности занимала всю жизнь. В черновом варианте "Фаталиста" Лермонтов писал: "Весело испытывать судьбу, когда знаешь, что она ничего не может дать хуже смерти, и что смерть неизбежна, и что существование каждого из нас, исполненное страданий или радостей, темно и незаметно в этом безбрежном котле, называемом природой, где кипят, исчезают (умирают) и возрождаются столько разнородных жизней".

Возможно, что именно это желание "весело испытать судьбу" заставило Лермонтова бросить жребий и повернуть в Пятигорск".

Если принимать идею фатальности в судьбе поэта, то "временная" граница жизни могла реализоваться и по-другому: Лермонтов мог погибнуть и в военном сражении с горцами в тот же день, т.е. 15 июля. Но у нас нет возможности "проигрывать" разные варианты и проверять эту версию. У нас есть реальный исторический факт.

В Пятигорске события развивались так: Лермонтов сказался больным. Комендант Ильяшенков распорядился об освидетельствовании Михаила Юрьевича в комиссии врачей при пятигорском госпитале:Лермонтов и Столыпин были признаны больными и подлежащими лечению минеральными ваннами, о чём 24 мая комендант донёс в своём рапорте в штаб в Ставрополь.

Однако 8 июня из Ставрополя Траскин отправил предписание перевести Лермонтова и Столыпина в Георгиевский военный госпиталь, если уж им так необходимо лечение. Траскин так настойчиво добивался отъезда Лермонтова и Столыпина из Пятигорска, т.к. ожидал, что к 15 июня прибудет Командующий войсками в (станицу) Червлёную. На Кавказе в тот момент велись военные действия, был взят аул Черкей. Отряду Граббе требовалось подкрепление. Вот почему полковник Траскин так хотел, чтобы большинство офицеров были бы на месте службы.

Однако Лермонтов и Столыпин продолжали настаивать на своём, организовав переписку с начальством, используя при этом медицинские заключения лекаря, титулярного советника Барклай-де-Толли. Лермонтов, желая задержаться в Пятигорске, посещал ванны аккуратно.

В конце концов, после ещё одного рапорта, отправленного полковником Ильяшенковым в Ставрополь 23 июня, Траскин разрешил поручику Лермонтову "остаться в Пятигорске плоть до получения облегчения". 28 июня 1841г. Лермонтов пишет письмо бабушке, в котором ещё раз просит её точно узнать, выпустят ли его, если он подаст прошение об отставке. Это его последнее письмо из дошедших до нас писем.

Чтобы хоть как-то скрасить в общем-то однообразную жизнь на Водах, молодые люди устраивали игры, пикники, балы. Лермонтов был, что называется, заводилой. Для приезжей молодёжи среди прочих был открыт дом генерала Верзилина. Лермонтова, как и других молодых людей, в дом Верзилиных привлекали три молодые барышни : Эмилия - 26 лет, Аграфена - 19 и Надежда - 15. Особенно заинтересовала поэта старшая сестра Эмилия Александровна.

Мартьянов пишет: "Лермонтов с первого дня появления в доме Верзилиных оценил по достоинству красоту Эмилии Александровны и стал за ней ухаживать. Марья Ивановна (её мать) отнеслась к ухаживанию за её старшей дочерью с полной благосклонностью, да и сама m-lle Эмилия была не прочь поощрить его искательство".

"Сначала Эмилия была благосклонна к поэту и сделала всё возможное, "чтобы завлечь "Петербургского льва", несмотря на его некрасивость. Взгляд её был нежен, беседа интимна, разговор кроток (она называла его просто - Мишель), прогулки и тет-а-теты продолжительны, и счастье, казалось, было уж близко: как вдруг девица переменила фронт. Её внимание привлёк другой, более красивый и обаятельный мужчина. Им был Николай Соломонович Мартынов. Не стесняясь его ухаживанием за Надеждой Петровной, своей сводной сестрой, она быстро повела на него атаку, и он сдался. Мартынову стало совершенно ясно, что лучшей карьеры ему и не сделать: И он, не задумываясь, подал ей руку, и антагонизм соперников обострился" - писал Мартьянов в книге "Дела и люди века" в 1893г.

Неизвестно, почему мадмуазель Эмилия "переменила фронт": то ли она хотела испытать привязанность Михаила Юрьевича, то ли из-за влечения к красавцу Мартынову. Но то, что она предпочла Лермонтову Мартынова - несомненно: об этом рассказывал В.И.Чилаев, человек компетентный и беспристрастный, хозяин дома, который снимали Лермонтов и Столыпин в Пятигорске.

С этого времени, а именно с конца июня, стали появляться одна за другой эпиграммы, написанные Лермонтовым в адрес Мартынова. Началось тонкое, сопровождаемое любезностями поддразнивание "m-lle Верзилии", как поэт стал называть Эмилию Александровну, соединяя в этом названии начало фамилии и конец имени.

Кто же такой Николай Соломонович Мартынов? Мартынов родился 9 октября 1815г. в Нижнем Новгороде в семье, принадлежавшей старинному роду - их предок выехал в 1460г. из Польши к великому князю Василию Тёмному.

С Лермонтовым Мартынов был знаком ещё со Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. В декабре 1835г. он был выпущен корнетом в Кавалергардский полк. Лето и осень 1840г. Мартынов провёл вместе с Лермонтовым в экспедиционном отряде генерал-лейтенанта А.В. Галафеева, в Чечне и Дагестане. И поэт, и Мартынов были участниками сражения при речке Валерик 11 июля. Мартынов командовал линейцами, а Лермонтов - сотней охотников, доставшихся ему от раненного Дорохова. И Лермонтов, и Мартынов написали стихи на эту тему, но как по-разному! Если Лермонтов искренне страдает из-за вынужденного участия в бессмысленной и кровопролитной войне (стихотворение "Валерик"), то в стихотворении Мартынова ничего подобного нет, он, напротив, похваляется сожжением аулов, угоном скота, уничтожением посевов. Вот по таким "мелочам" можно судить о характере и взглядах автора.

Да, Лермонтов и Мартынов были давно знакомы; шутки и колкости в адрес друг друга стали для них привычным способом общения.

В начале 1841г. Мартынов неожиданно подал в отставку. Причина такого его решения до сих пор неизвестна. Возможно, их было несколько. Одна из них - огромные, невиданные прежде потери в ходе боёв, заставили остро задуматься о возможности собственной гибели, породили страх за свою жизнь. (В стихотворении Мартынова Герзель-аул есть слова: "И я спросил себя невольно: "Ужель и мне так умереть?")

Современники не оставили свидетельств о храбрости Мартынова в экспедиции, как, например о Лермонтове, который, будучи фаталистом, смело лез под пули.

Официально Н.С. Мартынов сформулировал причину своей отставки "по семейным обстоятельствам". Правда, среди офицеров ходили слухи, что иные обстоятельства заставили Мартынова внезапно оставить военную карьеру. Дело в том, что у Мартынова к тому времени появилось прозвище "Маркиз де Шулерхоф". Шулерство в карточной игре сурово осуждалось в военной среде, и Мартынову, быть может, не оставалось ничего другого, как выйти в отставку, хотя бы на время.

Современники, бывшие летом 1841г. в Пятигорске, оставили разные воспоминания о Лермонтове и Мартынове, в зависимости от своих личных симпатий или антипатий к тому или другому. Приходится опираться на факты в большей степени, чем на эмоции. Н.Ф. Турковский так описывает Мартынова: "он только что окончил службу в одном из линейных полков и, уже получивши отставку, не оставлял ни костюма черкесского, присвоенного линейцам, ни духа лихого джигита и тем казался смешным".

Говоря об отношениях между Мартыновым и Лермонтовым, нельзя не упомянуть об одной из сестёр Мартынова - Наталье Соломоновне. В сезон 1837 года Лермонтов часто встречался с ней на Водах. Поговаривали, что он был увлечён ею, а она отвечала ему взаимностью. Э.Г. Герштейн в своей книге "Судьба Лермонтова" очень подробно рассмотрела взаимоотношения поэта с семейством Мартыновых, но не обнаружила никаких свидетельств об увлечении Лермонтова сёстрами Мартынова. Чем бы ни оправдывал свой выстрел оставшийся в живых противник Лермонтова, ему трудно доверять.

Был ещё один повод для обид Мартынова. Это - альбом карикатур и шаржей на разных людей из компании Лермонтова. Но больше всего рисунков было посвящено Мартынову.

Васильчиков вспоминал рисунок, на котором Лермонтов запечатлел его самого - длинным и худым среди бравых кавказцев. Поэт нарисовал и себя - маленьким сутуловатым, как кошка вцепившегося в огромного коня, длинноногого Столыпина - с серьёзным видом сидевшим на лошади, а впереди всех Мартынова, опять-таки с непомерным длинным кинжалом. Вся эта кавалькада гарцевала перед открытым окном, вероятнее всего дома Верзилиных - из открытого окна выглядывали три женские головки.

Все эти рисунки рассматривались в узком кругу друзей, поскольку многие из них были слишком вольные и откровенные. И хотя некоторые рисунки видел и Мартынов, но т.к. на них был изображён не только он один, то понимал, что глупо было сердиться за эти рисунки. Но, как рассказывал всё тот же Васильчиков, далеко не все карикатуры показывали Мартынову, что, конечно, его злило. Едкие экспромты Лермонтова задевали многих близких людей, но больше других доставалось Мартынову с его длинным кинжалом, ставшим уже нарицательным. "После смерти Лермонтова альбом с карикатурами пропал. Альбом с порнографическими карикатурами на Мартынова (а ведь именно этим прославились французские карикатуры в манере "криптограмм мсье Лениза") был уничтожен Столыпиным с единственной целью - не дать повода для различных кривотолков о причинах дуэли, в том числе и таких, согласно которым поэт был сам виноват в своей гибели" - пишет В.А. Захаров. Что же произошло в тот злополучный вечер 13 июля 1841г. в доме у Верзилиных? По рассказу Эмилии Александровны, которая была очевидицей ссоры, Лермонтов обратился к ней по-французски: "m-lle Эмилия, прошу Вас на один только тур вальса, последний раз в моей жизни", - "Ну уж так и быть, в последний раз, пойдёмте", - М.Ю. дал мне слово не сердить меня больше, и мы повальсировав, уселись мирно разговаривать: Ничего злого особенно не говорили, но смешного много; но вот увидели Мартынова, разговаривающего очень любезно с младшей сестрой моей Надеждой, стоя у рояля, на котором играл князь Трубецкой. Не выдержал Лермонтов и начал острить на его счёт, называя его "горец длинный кинжал". Надо же было так случиться, что, когда Трубецкой ударил последний аккорд, слово кинжал раздалось по всей зале. Мартынов побледнел, закусил губы, глаза его сверкнули гневом, он подошёл к нам и голосом весьма сдержанным сказал Лермонтову: "сколько раз просил я вас оставить свои шутки при дамах", - и так быстро отвернулся и пошёл прочь, что не дал опомниться Лермонтову: После уже рассказали мне, что, когда выходили от нас, то в передней же Мартынов повторил свою фразу, на что Лермонтов спросил: "Что ж, на дуэль что ли вызовешь меня за это?", Мартынов ответил решительно: "Да!" - и тут же назначил день.

Никто из людей, близких Лермонтову, да и он сам не относились к этому вызову серьёзно. Чтобы дать Мартынову поостыть, Лермонтова со Столыпиным уговорили уехать в Железноводск. В отсутствии его друзья думали дело уладить. В тот же день лермонтовский кружок посетил Мартынов; он пришёл сильно взволнованный, на лице его была написана решимость.

-Я, господа, - произнёс он, - дождаться не могу. Можно, наконец, понять, что я не шучу и что я не отступлюсь от дуэли.

Лицо его вполне говорило о том, что он давно обдумал этот решительный шаг; в голосе слышалась решимость. Все поняли тогда, что это не шутка. Тогда Дорохов, известный бретёр, хотел попытать ещё одно средство, Уверенный заранее, что все откажутся быть секундантами Мартынова, он спросил последнего: "А кто же у вас будет секундантом"? "Я бы попросил князя Васильчикова", - ответил тот; лица всех обратились на Васильчикова, который, к изумлению всех, согласился быть секундантом. "Тогда нужно, - сказал Дорохов, - чтобы секундантами были поставлены такие условия, против которых не допускались бы никакие возражения соперников". Этот эпизод описан в воспоминаниях Кузминского, командовавшего в те годы сотней в станице Горячеводской, и находившегося летом 1841г. в Пятигорске.

"Друг Лермонтова Столыпин считал Мартынова трусом и был положительно уверен, что там, где коснётся дуэли, Мартынов непременно отступит. Думали также, что Мартынов предпринял дуэль с тою целью, чтобы сбросить с себя то мнение, которое существовало о нём в тогдашнем обществе, как о необычайном трусе" - находим мы в тех же воспоминаниях.

Нет оснований не верить человеку, который 40 лет посвятил изучению жизни Лермонтова. Вот, что пишет В.А. Захаров: "Итак, ознакомившись со множеством документов, можно утверждать, что единственным поводом к дуэли были насмешки Лермонтова над Мартыновым. Лермонтов сам провоцировал Мартынова на вызов, подсказывая, что тому следовало делать. Всерьёз предстоящую дуэль никто не воспринимал. Настоящие попытки примирить соперников не предпринимались, скорее все готовились к новому развлечению, разнообразившему жизнь на Водах".

Наступил день дуэли. П.К. Мартьянов пересказал разговор, который вёл Лермонтов со своими секундантами: "Всю дорогу из Шотландки до места дуэли Лермонтов был в хорошем расположении духа. Никаких предсмертных распоряжений от него Глебов не слыхал. Он ехал как будто на званный пир какой-нибудь. Всё, что он высказал за время переезда, это сожаление, что он не мог получить увольнения от службы в Петербурге и что ему в военной службе едва ли удастся осуществить задуманный труд. "Я выработал уже план, - говорил он Глебову, - двух романов:"" Так же писал о Лермонтове критик В.Г. Белинский в рецензии к роману "Герой нашего времени" осенью 1841г. "Беспечный характер, пылкая молодость, жадная до впечатлений бытия, самый род жизни, - отвлекали его от мирных кабинетных занятий, от уединённой думы, столь любезной музам; но уже кипучая натура его начала устраиваться, в душе пробуждалась жажда труда и деятельности, а орлиный взор спокойнее стал вглядываться в глубь жизни".

Обратимся снова к книге В.А. Захарова "Загадка последней дуэли"

15 июля 1841 года около семи часов вечера дуэлянты, секунданты и "зрители" (присутствие посторонних лиц было не только нарушением правил дуэли, но и ставило её участников в двойственное положение) оказались в четырёх верстах от города на небольшой поляне у дороги, ведущей из Пятигорска в Николаевскую колонию вдоль северо-западного склона горы Машук (теперь это место называется "Перкальской скалой").

Секунданты установили барьер - 15 шагов, и отсчитали от него в каждую сторону ещё по 10 шагов, вручили дуэлянтам заряженные пистолеты.

Объявленные секундантами условия дуэли были следующие: стрелять могли до трёх раз, или стоя на месте, или подходя к барьеру. Осечки считались за выстрел. После первого промаха противник имел право вызвать выстрелившего к барьеру. Стрелять могли на счёт "два-три" (т.е. стрелять было можно после счёта "два", и нельзя стрелять после счёта "три"). Вся процедура повторяется, пока каждый не сделает по три выстрела. Руководил Глебов, он дал команду : "Сходись".

Лермонтов остался на месте и, заслонившись рукой, поднял пистолет вверх. Мартынов, всё время целясь в противника, поспешно подошёл к барьеру. (очень хочется оказаться на месте дуэли, выбежать между противниками и закричать: "Люди добрые! Что же, вы не видите, что происходит? Этот же - показывая на Лермонтова, - прекрасно стреляет. Ему и к барьеру идти не надо, он того и с места убьёт, если захочет. Так он же не хочет!!! А этот, - показывая на Мартынова, - так зол, что готов подбежать к тому и выстрелить в упор! Что же вы делаете??? ОСТАНОВИТЕСЬ! но...)

Начался отсчёт: "один": "два": "три": Никто не выстрелил. Тишина: Нервы у всех на пределе, и тут Столыпин (по другой версии, Трубецкой) крикнул: "Стреляйте или я развожу дуэль!". На что Лермонтов ответил: "Я в этого дурака стрелять не буду!"

"Я вспылил, - писал Мартынов в ответах следователю. - Ни секундантами, ни дуэлью не шутят: и опустил курок:".

Прозвучал выстрел. Лермонтов упал как подкошенный, пуля прошла навылет.

"Неожиданный строгий исход дуэли, - отметил Висковатый, - даже для Мартынова был потрясающим. В чаду борьбы чувств, уязвлённого самолюбия, ложных понятий о чести, интриг и удалого молодечества, Мартынов, как все товарищи, был далёк от полного сознания того, что твориться. Поражённый исходом, бросился он к упавшему: "Миша, прости мне!" вырвался у него крик испуга и сожаления...

В смерть не верилось. Как растерянные стояли вокруг павшего, на устах которого продолжала играть улыбка презрения. Глебов сел на землю и положил голову поэта в себе на колени. Тело быстро холодело...".

Не хочется после всего, что произошло, оценивать поступки участников дуэли. Поскольку в начале сообщения стоят вопросы, на них надо дать ответ,

Итак:

1. Лермонтов был смел и отважен, от вызова не отказывался, во время дуэли в противника никогда не стрелял.

2. Литературное дело считал главным делом своей жизни, но ради него не считал необходимым отказываться от принятых понятий чести, от риска собственной жизнью.

Для гения русской литературы всё было кончено. Для человека Лермонтова, может быть, осталась вина перед потомками, что он не уберёг тот священный родник, который через него послал людям Господь.

Для нас потомков осталось только то, что он успел создать.

лава Перс
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 15 дек 2010, 00:38

Re: Лермонтов и надменные потомки

Екатерина » 10 мар 2011, 11:35

Volf, спасибо за важную тему,читала с жадным интересом. Я полагаю, что в гибели Лермонтова минимальную роль сыграли внешние обстоятельства его жизни. Это был сценарий, написанный не людьми.Слишком уж много знал юноша... Такое явление, как М.Ю. - с его богоборчеством, глубинной памятью ("и песен небес заменить не могли ей скучные песни земли"), способностью читать другую душу, с его пустынным одиночеством и - главное - с его редчайшим религиозным слухом...такое явление как этот поэт - мишень для всех демонов и ангелов. Мишель - мишень... Вероятно, у него была особая миссия на земле, которую он выполнил. И время пришло. Причина и обстоятельства дуэли, её нелепость и фарсовость - знак не случайности, а закономерность. Именно - не в бою, а от руки ничтожества по имени Мартышка... Гулливер среди лиллипутов. Он всегда знал, как мало проживет, поэтому так много сделал...
0_3018c_efc47898_L.jpg

свинцовый Ворон
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 16 дек 2010, 22:36

Re: Лермонтов и надменные потомки

Volf » 10 мар 2011, 14:37

Спасибо и вам, Екатерина
Екатерина писал(а):Это был сценарий, написанный не людьми.

Почему же не людьми. Это был его сценарий :smile:

золотой Отец
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 17 дек 2010, 18:51

Re: Лермонтов и надменные потомки

Steik » 08 ноя 2014, 13:44

Кто первым взялся за перо?

Михаил Николаевич Лермонтов
Отец адмирала Михаила Николаевича Лермонтова – отставной капитан-лейтенант Николай Юрьевич Лермонтов, участник морских сражений на Балтике в XVIII веке: в Гогландском, Выборгском и у Красной Горки. Потом служил флигель-адъютантом у императора Павла I. Николай Юрьевич участвовал в знаменитом штурме острова Корфу в составе средиземноморской эскадры вице-адмирала Ф.Ф. Ушакова. Лейтенант Лермонтов отличился там и был отмечен орденом Святой Анны III степени с мечами. А выйдя в отставку в 1804 году, он написал воспоминания о тех славных временах, которые назвал «Достопамятные происшествия, относящиеся к военно-морской части, от вступления на престол императора Павла I до утверждения доклада об образовании флота (ноябрь 1796-1804 годов)».

Мемуары отставного флигель-адъютанта были опубликованы в двух номерах журнала «Записки, издаваемые Государственным адмиралтейским департаментом» за 1827 год. С того времени они ни разу не переиздавались. Однако тяга к литературной деятельности была унаследована его потомками, курсантами Морского кадетского корпуса и участниками войны с Наполеоном.

В фондах Государственного архива Военно-морского флота хранятся неизданные рукописи адмирала флота Михаила Николаевича Лермонтова – участника Бородинского сражения и всех битв антинаполеоновской кампании в Европе, вместе с российскими войсками дошедшего до Парижа. Названия рукописных тетрадей ветерана красноречивы: «Материалы по истории Гвардейского Экипажа от времени формирования до 1830-го», «Дополнительные материалы, комментарии и статьи к истории Морского экипажа в 1812 году» и «Материалы (выписки) к истории Гвардейского экипажа 1716-1805 годов». На одном дыхании читаются эти рукописи. Одна из глав называется «Кампания 1812 года» – это об Отечественной войне и о Бородинском сражении, в котором отличился мичман Гвардейского экипажа Лермонтов; «Восшествие на престол Государя Николая Павловича» – об участии моряков Гвардейского экипажа в мятеже на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. Капитан-лейтенант Михаил Лермонтов – адъютант командира взбунтовавшегося экипажа, с первых минут драматического дня находившийся рядом с Николаем I, позже был назначен главой следственной комиссии по делу моряков-декабристов. Он руководил отправкой в казематы арестованных сослуживцев. Своего родного брата – лейтенанта флота Дмитрия Лермонтова, командира роты морских гвардейцев на Сенатской – отвез в камеру лично.

Так что, если признать военные мемуары литературным жанром (а почему бы и нет?), то писатель Михаил Николаевич Лермонтов налицо. А поэт? Во-первых, в полном собрании сочинений великого поэта Михаила Юрьевича Лермонтова есть глава «Стихотворения, приписываемые М.Ю. Лермонтову». И темы, и стиль этих произведений очень уж нехарактерны для автора «Мцыри». Если посмотреть по датам написания, получается, что о тоске по любимой женщине пишет по-французски девятилетний мальчик из провинциальных Тархан. И рукопись, нацарапанная детским почерком, оказывается в столичном музыкальном альманахе, и ее тут же печатают… А вот стихотворные строки, написанные в 1832 году человеком, собиравшимся поступать в Школу гвардейских прапорщиков, еще не воевавшим, скажем так, абсолютно сухопутным Михаилом Лермонтовым. Это поэма «Океан» (она, кстати, не в каждом собрании сочинений имеется). Вот строки из нее: «Мой кров стал – небо голубое, корабль стал – родина моя…» И далее не нюхавший пороху ни на суше, ни на море юный гений пишет: «Сколько раз/ На корабле в опасный час,/ Когда летала смерть над нами,/ Я в ужасе творца молил,/ Чтоб океан мой победил!» Проще представить, что это написал адмирал Михаил Лермонтов – участник дальних плаваний и пяти сражений с турецким флотом в Черном море, нежели вчерашний воспитанник пансиона Московского университета. Впервые поэма «Океан» была опубликована в московском альманахе «Раут» в 1851 году, спустя десять лет после трагической дуэли, когда о погибшем поэте почти забыли.

Невольно возникает вопрос: а не Михаил ли Николаевич Лермонтов, произведенный в вице-адмиралы, истинный автор этих строк? Он, отданный отцом в Морской кадетский корпус в 11-летнем возрасте, вполне мог на закате жизни написать: «О детстве говорить не стану, я подарен был океану». Беремся на 99,9% утверждать, что поэма «Океан» принадлежит перу адмирала флота Михаила Николаевича Лермонтова. До обнаружения рукописей адмирала не было возможности провести сравнительную графологическую экспертизу почерков двух Михаилов Лермонтовых – современников и родственников. Теперь такая возможность есть.

Воспоминания ветерана

Владимир Николаевич Лермонтов
В 1873 году газета военного министерства России «Русский инвалид» опубликовала «Воспоминания ветерана Отечественной войны 1812 года». Они также были написаны Лермонтовым. Которым? Младшим братом адмирала Михаила Николаевича – Владимиром. В 16 лет юноша умолил отца отпустить его бить французов. Правда, от Отечественной войны 1812 года он застал три недели, но все же принял участие в боях под Бауценом, Кульмом и Лейпцигом, а в 1814-м вошел с русскими войсками в Париж. В.Н. Лермонтов – георгиевский кавалер и боевой офицер. Он дослужился до чина генерал-майора инженерных войск. В отставке, как отец и брат, потянулся к перу и бумаге… Военные воспоминания Владимира Николаевича Лермонтова, опубликованные в 1873 году, больше не издавались.

Один из младших сыновей участника штурма острова Корфу – Иван Лермонтов – родился в 1810 году и на войну с Наполеоном, конечно, не успел. Иван Николаевич окончил 2-й Кадетский корпус в Петербурге, затем Михайловскую артиллерийскую академию. Участвовал в Крымской кампании. Выйдя в отставку, по примеру отца и братьев взялся за перо.

В 1883 году в Петербурге отдельной брошюрой было издано поэтическое посвящение «Однокашникам 2-го Кадетского корпуса 23 ноября 1883 года», в котором дальний родственник убитого на дуэли поэта очень скромно оценивал свой дар: «Но мне ли петь про славу вашу,/ Я не баян, я не поэт…»

Иван Николаевич Лермонтов был самым серьезным исследователем истории своего рода. В статье «Как писать фамилию Лермонтов?», опубликованной в седьмом выпуске журнала «Русская старина», он точно определил, что автор «Песни о купце Калашникове» − представитель именно их рода. А еще он сообщает интересные сведения об истории своей фамилии:

«Но никогда в фамилии Лермантовых, буквы “о” слышно не было и не могло быть. По строю фамилии Лермант или Лерма поэт Лермонтов букву “о” вместо “а” мог употребить только по незнанию фамильной генеалогии, так как он рос и воспитывался в семействе генерала Арсеньева, женатого на Столыпиной, бабке поэта… Род Лермантовых происходит от испанского владетельного герцога Лерма, который… поселился в земле шкоттов и пиктов (в Англии), где жил в бедности и утратил герцогское достоинство. А его потомок в 1633-м был вызван в Россию, куда прибыл мастером пушкарского дела под именем генерала Юрия Лерманта…»

Поскольку полковник гвардейской артиллерии Иван Лермонтов (или Лермантов?) имел в своем распоряжении средневековые подлинники, которые сгорели при пожаре в его имении в 1840 году, он о своем роде знал больше, чем все современные знатоки вместе взятые.

Таким образом, перед нами еще один поэт и журналист ХIХ века – Иван Николаевич Лермонтов

Издатели журнала «Народное чтение»

Творчество автора романа «Герой нашего времени» долгое время было популярно только у образованной, дворянской части населения империи. Как ни изображали советские литературоведы своего кумира мятежным романтиком, социальные вопросы, тема освобождения или хотя бы просвещения крестьян его нисколько не волновали.

А вот сыновей декабриста, Дмитрия Лермонтова они тревожили. Правда, сам моряк-гвардеец был оправдан и ни на каторгу, ни в ссылку не попал. Он мирно закончил свои дни в столице – генерал-майором по Адмиралтейству. Но сын Дмитрия – Владимир Дмитриевич – в 1860-е годы написал и издал роман «Неслужащий дворянин». Вот вам и еще один прозаик Лермонтов. А его брат Николай имел в столице свою типографию, книжный магазин и издавал журнал «Народное чтение». Выходило по три номера в год объемом 150 страниц. Стоила подписка с доставкой во все города империи всего два рубля серебром. На страницах журнала печатались письма и стихи крестьян. Журнал выписывали даже в тюрьмы Саратова, Твери, Кургана. Братья были настоящими народными просветителями.

В Отечественную войну 1812 года среди ахтырских гусар прославился не только саблей, но и пером офицер Денис Давыдов. Во Вторую Отечественную войну (1914 года) не хуже Давыдова показал себя внук адмирала – Владимир Михайлович Лермонтов. О подвигах гусар в войне с Германией он оставил свои воспоминания: что поделаешь – гены! Правда, в отличие от забытых рукописей своих предков, его произведение все же было издано в России в 2012 году. И это уже шестой Лермонтов-писатель в истории фамилии и литературы.

И все же нам знакомо имя только одного Лермонтова – Михаила Юрьевича. Его гениальность никто не оспаривает. Стоит только задуматься над тем, что объем его произведений, известных при жизни, в 12 раз меньше объема тех творений, что собраны литературоведами в полном собрании сочинений после его смерти. Загадочная арифметика…

Александр СМИРНОВ
если ты женщина, я что - должен неправду говорить?

Ротмистр
уважаемый Гость
Аватара пользователя

Re: Лермонтов и надменные потомки

Ротмистр » 24 янв 2017, 18:18

Всегда я чувствовал к вам полное презренье,
Названием ослов клеймил вас, шельмовал,
И вы же у меня просили извиненья
В том, что я вас ослами называл.
Когда я в обществе блистал, вы, с малолетства,
Льстецы, позор которым не в позор,
Употребляли все искусство и все средства,
Чтоб мне понравиться, поймать один мой взор.
Теперь совсем не то. Вы в сане, вы в почете,
В блестящих орденах; у вас и вид иной,
И вы уже меня в толпе не узнаете,
Хоть пресмыкались так недавно предо мной.

Лермонтов

Вернуться в Поэзия

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Яндекс.Метрика